Предел прочности

Слева и справа вдоль стен тянулись покрытые коврами возвышения, больше похожие на длинные приступки. На них, поджав ноги, сидело порядка пятнадцати богато разодетых вельмож. Перед каждым на полу остроносые башмаки. Все с интересом поглядывали на вошедших.

После того, как Лисаневича представили, он произнёс давно заученную речь, повторенную по-татарски Джораевым, и вручил Ибрагим-хану письмо Цицианова с проектом трактата о вступлении в русское подданство.

Неторопливо, даже нехотя, будто ему поднесли прошение какого-нибудь простолюдина, карабагский правитель прочитал оба письма, составленных, надо полагать, на его родном языке.

Передав бумаги сыну, пронзил майора колючим взглядом из-под густых, сросшихся на переносице бровей. Начал говорить, словно плёткой щёлкал – резко, делая короткие паузы после каждой фразы. Наверное, чтобы дать время Джораеву перевести.

– Я услышал вас, русские посланники. Теперь мы будем совещаться. Для этого я и собрал почтенный Диван. Прошу на время нас покинуть… Мухаммед, отведи гостей.

Они вышли. Что ж, здесь, в небольшой приёмной, тоже были постелены ковры и лежали подушки. На них и примостились. Только разуваться и поджимать под себя ноги не стали.

В «тронном зале», между тем, кипели настоящие страсти. Старейшины спорили так громко, что без труда можно было каждого услышать и разобрать слова. Жаль, тараторили быстро. Лисаневич не успевал схватывать.

– О чём толкуют? – спросил он Джораева, который тоже внимательно вслушивался в доносившуюся из-за двери перепалку.

– Пытаются отговорить Ибрагим-хана подписывать трактат.

– А он?

– Молчит. Пока только спрашивает. Они промеж собой спорят.

– Чего тут спорить. Либо к нам пойдут, либо персияне им на глотку наступят.

– Об этом и спорят, слушай. Кто-то кричит, что русские лишат Карабаг независимости…

Майор скептически фыркнул:

– Будто бы Персия им свободу на блюдечке преподнесёт.

– Вот-вот, слушай, этот крикун так и сказал. Если хотим быть свободными, да, надо к персиянам идти.

Они, мол, наши единоверцы.

– Здесь и армяне живут. Христианский народ, между прочим.

– Вай, ты о чём? Когда это армян спрашивали? Нет больше братства Хамсы. Забыл? Татары в Карабаге правят… О, хан заговорил.

Действительно, галдёж смолк. Слышен единственный голос.

– Ну, чего там? – Лисаневич нетерпеливо толкнул в бок притихшего Джораева.

– Э, дай дослушаю, да. – Тот опять отвернулся, обратившись в слух.

Пришлось полагаться на себя.