Предел прочности

Дмитрий понимал через слово:

– …Вы все прекрасно знаете о коварстве Баба-хана… Всё равно придёт на наши земли… Будет жечь хлеба, уводить людей и скот… Я предпочту заключить союз с русскими…

Гул голосов. Кто-то недовольно высказывается, но хан прерывает:

– Мой внук будет залогом добрых отношений. Ему в аманатах обещано должное содержание.

Снова ропот. Несколько раз подряд звучит имя Мухаммед. Он-то тут причём?

Лисаневич не может ничего разобрать. Толкает Никия:

– О принце, что ль, заговорили?

– Да.

Вот оно что. Азиаты зачастую содержат родственников подданных у себя в заложниках. Вполне обычная практика, в том числе, для Закавказья, успешно используемая и русскими. Такой своеобразный короткий поводок для вассалов. Окажешь неповиновение, у твоего родича голова с плеч.

Спор длился долго. Лисаневич и Джораев успели выпить всё вино и съесть все фрукты, принесённые ханскими слугами. Наконец, двери распахнулись, и галдящая толпа беков хлынула мимо слегка захмелевших русских на выход из дворца.

Вслед за иссякшим потоком появился Мухаммед.

– Хан желает говорить с вами, – сказал устало и посторонился, пропуская посланников.

Ибрагим, казалось, постарел за это время ещё лет на десять. Щёки впали, под глазами набухли мешки, глубже прорезались морщины…

– Передайте князю, что я согласен, – произнёс он глухо. – Пусть назначает время и место, где мы сможем встретиться и заключить договор.

На этом аудиенция была окончена. Мухаммед вывел гостей на улицу.

Пока ждали коней, Лисаневич, испытывая неловкость, попросил Джораева перевести:

– Прошу меня извинить, Мухаммед-ага. Я не знал, что в аманаты предложено передать вашего сына.

– Знай вы об этом, разве что-нибудь изменилось бы? – равнодушно бросил тот. – Нам не дано вершить свою судьбу самим. За нас это делает Всевышний. Если ему будет угодно забрать жизнь моего сына, так тому и быть. Никто не в силах противостоять великому промыслу.

– Надеюсь, этого не случится.

– Как бы там ни было, я утешусь тем, что рядом со мною остаётся мой старший сын Джафар, моя надежда и опора.

Чёрт! Выходит, ханский внук ещё совсем ребёнок. Невесёлая участь – с ранних лет заложником стать.

В зарослях сада, вплотную подступавшего к стенам дворца, послышался заливистый девичий смех и весёлые детские голоса. Странно слышать столь обыденные, вполне себе мирные звуки после пережитого за день.