Истории неоднозначных преступлений

Подозреваю, есть здесь мистика…и снова встанет перед этими прохиндеями епископ Иероним. По своей воле вызовется на допрос.

И что сотворит этот забияка, драчун, бонвиван, бабник и выпивоха? Он разворачивается от своих отречений на 180 градусов, выходит перед трибуналом и говорит примерно следующее:

«Ни от чего я не отказываюсь, "козлиные ваши рожи". И за Гуса вы еще ответите, подонки».

У судей так медленно начинают отвисать подбородки, но Иероним не стесняется в своих откровениях и "шпарит" дальше:

"Я давно отвергал и отвергаю почитание икон, святых мощей, и ваши надуманные католические обряды".

И епископа Пражского Иеронима сожгли на костре 30 мая 1416 года. И год не прошел после казни его закадычного друга.

Пятьсот с лишним лет Католическая церковь чесала репу: как же это так вышло?

Пятьсот с лишним лет каждый папа набирался смелости, чтобы просто произнести пару слов: «ну, погорячились мол, с кем не бывает».

Пятьсот с лишним лет церковь, как шалопай из подворотни, не могла сознаться в своих грехах, ведь ее необдуманные действия и смерть Гуса стали поводом Гуситских войн между его последователями (гуситами) и католиками.

Пятьсот с лишним лет не рождался папа Иоан Павел II, который дождется зимнего дня 18 декабря 1999 года и пробубнит наконец, простому люду: «Отказываемся мы, окаянные, от такой-сякой своей слепоты и спеси и молим: «Прости нас, Гус за то, что мы сотворили с тобой тем летом, 6 июля 1415 года».

История, а главное, мистическая мысль Яна Гуса об истине всегда давала и дает мне силы… Мысль Яна Гуса об истине такова, что не отречешься.

Она живет и после смерти своего носителя. Вот почему Иероним пошел за другом…

«…Истина избавит тебя от греха, дьявола, духовной смерти и наконец, от вечной смерти» (Ян Гус).

Жизнь Караваджо. Была или нет сделка с дьяволом?

Двойной маятник Караваджо

Описание каждой истории, связанной с Караваджо, я бы сравнил с двойным маятником…

Двойной маятник в физике, кто не знает, – это маятник с другим маятником, прикреплённым к его концу.

Так история Караваджо, качается между "было / не было", "было так / было эдак", – ухватишься, а там качнулся маятник второй, и потекла история по новому руслу.

Поэтому искусствоведы и журналисты, прикрывают темные пятна его биографии словами, которые пора запретить в приличном обществе: «загадочный», таинственный» и т. п.

Если говорить о воспоминаниях, то следует обратить внимание на фигуры "воспоминателей".