Ventus tempore – Ветер времени. Семейная хроника

Эти давно обрусевшие, московские потомки Лилиенфельдтов и Мартинсонов, давно утерявшие связи с исторической родиной – Курляндией, Лифляндией и Эстляндией, владеющие, плохо владеющие или не владеющие вовсе «родными» шведским и немецким языками, еще 70–80 лет назад не убоявшись комиссаров и ОГПУ, дерзко писали в графе национальность «немец» и «немка», в графе вероисповедание – «лютеранин, лютеранка». Они успели получить образование в Петришуле в Петербурге и/или в Москве, посещали службы в Петри кирхе в Санкт-Петербурге или Питер-Пауль Кирхе в Москве.

Даже лихие времена не сломили в женщинах из рода Лилиенфельдтов непомерную гордыню и упрямую уверенность в цивилизаторской миссии германской культуры. Мы с братом Алексеем в подростковом возрасте еще застали здравствующими некоторых эксцентричных представительниц угасающего рода. Они время от времени собирались дома у нашей бабушки Галины Алексеевны (оказавшейся впоследствии Галиной Александровной) и предавались воспоминаниям о своих молодых годах и родственниках, сгинувших без следа в круговороте событий, начала и первой половины прошлого века – века двадцатого. Правда, когда начинались эти воспоминания, нас с братом, тогда еще младших школьников, отправляли или в соседнюю комнату играть со множеством безделушек, привозимых четвертым по счету мужем бабушки, солистом Госоркестра СССР Павлом Ильичём Карауловым из зарубежных гастролей, или гулять во двор. Словом, эти воспоминания являлись для нас табу. Тем не менее, что-то мы с ним слышали, что-то тайком рассказывала нам мама. В сознании оставались кое-какие обрывки сведений, имена, выстраивалась система родства и некая временная шкала событий. Уже в весьма зрелом возрасте, процесс разбора семейных документов и фотографий, а также запоздалое знакомство с автобиографическими повестями Роберта Штильмарка натолкнули меня на мысль провести собственное «расследование» и докопаться по мере возможностей если не до корней, то, хотя бы, до нижних ветвей родового дерева. Я еще не понимал, чем все это обернется. Раскладывая пасьянс из имеющихся под рукой документов и фотографий или, обнаружив, относящийся к кому-либо из членов семьи документ или просто упоминание в интернете, восстанавливая последовательность событий, начинаешь физически ощущать персоналии и характер давно ушедших людей, понимать мотивы их действий.