Сталинград. Том седьмой. С чего начинается Родина

В следующее мгновение стальное перо прыгнуло в неоновый свет рекламы «Макдональдс».

* * *

Танкаев сначала услышал шорох извлекаемой финки, похожий, на чей то шёпот. Затем увидел лезвие с бритвенно-тонкой кромкой, по которой скользнула голубая молния. Его привлекла плавная, нарастающая к острию волна белой стали и желобок, в котором струился малиновый свет рекламы. При виде этого лучистого желобка у него знакомо сжалось горло. Так бывало при встрече в горах с гюрзой, так было не раз на фронте в рукопашном бою, так было теперь.

Но больше всего его изумило вдруг, что всё это происходит с ним, генерал-полковником, здесь и сейчас, в любимой Москве, за которую в 41-м он проливал кровь, терял боевых товарищей…И вот теперь – на восьмом десятке лет! – такое… будто всплывает из таинственной бездны Зла.

Уф Алла! Всё это на Яву надвигалось на него, превратилось в автомобильную парковку, в бетонный пятак, освещённый холодным неоном, в скуластого, с редкими зубами подонка, в яркий, как звезда, нож, горящий в нервных, вертлявых руках.

* * *

– Ну чо, стахановец, молись…Сдохни, падла!!

Танкаев был начеку. Ему ли фронтовому, вэдэвэшнику, опытному бойцу – да впросак? Вр-рёшь! Он лишь посмотрел на лезвие, но не сдвинулся с места.

– Брось нож, или я забью его тебе в брюхо.

– Ты чо, хрычан, вконец рамсы попутал? – редкозубый был в шоке от бесстрашного старика. – Тебе жить насрать? Десантура, что ли? Так я ж тебя, упёртого на куски порежу!

– Хехго![4 - Ну же! (авар.)] Тогда Витьку витьково…

– Чо-о?!!

Это мгновение и определило судьбу нападавшего: прямо из пустоты вылетела рука генерала и врезалась ему в висок.

Тяжело пошатнувшись, блатной оскалил зубы. Удар оглушил его. Он удержался на ногах лишь потому, что успел крепко ухватиться рукой за кожаный борт пальто. Раздался треск лопнувших швов. На лёд брякнули оторванные с мясом пуговицы.

Бойцы разлетелись по сторонам. Тяжело дыша, пожирая друг друга глазами, стали сходиться.

Что-то в штанах у тебя перевешивает, – подмигнул генерал, – и это, похоже, не твоё достоинство, джигит, мм?

– Убью-уу! – Витёк взмахнул финкой, но запястье его вдруг очутилось в железных тисках.

Он зарычал от боли, нож звякнул о бетон. И тут же прямо в лицо ему камнем прилетел другой кулак, выбил пару зубов, наполнил рот кровью.

Работая, как не знающий сбоя, хорошо отлаженный агрегат, Танкаев резко вскинул на выверт взятую в замок руку. Мерзко хрустнула, сыро, как капустный лист, кисть.