Сталинград. Том седьмой. С чего начинается Родина

Послышался шмякающий костяной удар об асфальт.

– Ты мне нос сломал!

– Радуйся, что не другое.

– Ой, бля!.. Больно же!

– Блядь твоя судьба, которая сделала из тебя не защитника Отечества, а кусок дерьма. Место твоё на нарах. И запомни: каждый баран, как ты, рано или поздно будет подвешен на крюк за свои яйца. Дошло-о?

– Ага-а… – жалобно проблекотал Лимон, схаркивая чёрный сгусток и осколки эмали.

– И ещё заруби: обходи меня. Попадёшься со своими шакалами – убью! Понял?

– Угу…

– Не «угу», а так точно.

– Так точно…командир.

Когда генерал убрал ботинок с его сизо-бурой вздутой щеки, Лимон попытался подняться, но мозг захлестнула чёрная волна, и он вновь уткнулся в бетон, чувствуя как по спирали уходит всё глубже на дно какого-то тёмного омута.

Глава 4

Кто-то наконец-то вызвал ментов. Дежурный «бабон» бешено сверкая мигалками, завывая, как безутешная вдова, вырвался из общего потока, сбросил с себя шелуху проклятий водителей, и с рёвом, и хрустом свернул к парковке.

«Этого мне ещё не хватало! Поздно пить боржоми, когда почки отказали…» – искоса наблюдая параллельное скольжение машин, Танкаев ускорил шаг. Жарко дышал, по-волчьи растягивая рот. Его глаза сузились в тёмные щели, в которых зажглись золотые точки – отражения стоящих вдоль улицы фонарей.

Нет, не менты в камуфляже с автоматами, дубинками и наручниками беспокоила его, не бритоголовые братки, валявшиеся на асфальте…Но те, кто скрывался в чёрном «мерседесе», кто давно уже преследовал и следил за ним.

Перед тем, как покинуть парковку, он ещё раз бросил взгляд на зловещую машину. «Мерседес» исчез. Словно незримый великан накрыл его своей ладонью и, как игрушку, перенёс на другой проспект Москвы. Свято место пусто не бывает. Свободный прогал в строю машин занимал теперь белый «форд».

…»Мерседес» растворился в потоке машин, но тяжёлый осадок остался. Такое ощущение он часто испытывал на фронте, чувствуя среди холода промёрзших стен развалин живую теплоту огневых точек, заложенных мешками бойниц, укрытых у фундамента пулемётных и снайперских гнёзд.

Желая избавиться от гадкого ощущения, сбросить с себя мнимую тенету, рассечь сей неотвязный поводок, он втискивался в толпу, попадал под сердитые окрики и толчки, надеясь, что чужие локти и плечи порвут липкие нити. Тщетно.