Сталинград. Том седьмой. С чего начинается Родина

…Вот и теперь он спускался в метро, теша себя надеждой, что створки двери наконец перекусят эту проклятую нить…И он, освобождённый от слежки, умчится прочь в серебристом вагоне. В чёрном туннеле подземки мелькали лампы, блестел металлический поручень, и в свете и громе неслась за ним эта чертова нить, словно тонкое волокно световода, точно нацеливая на него чей-то зоркий немигающий глаз.

К 22.00 измученный, злой и уставший, он добрался до дома. Состояние мерзкое. Казалось: Москва сжала свои каменные клещи, выдавила таких, как он, словно косточки из фрукта, выбросила из квартир на улицы, выставила под люминесцентными лампами у заплёванных кафельных стен, разбросала по полутёмным дворам, где стояли зловонные мятые баки с отбросами, где справляли нужду взлохмаченные в драном рубище бомжи, пили водку, делили дневную добычу и били друг другу морды.

Перед тем, как нырнуть в арку двора, он ещё раз обернулся. Долгим внимательным взглядом оглядел дорожную трассу и фасад городского парка…В январских, сине-фиолетовых сумерках контуры зданий и жерла улиц, обрызганные фонарями, в длинных блёстках пролетающих автомобилей, казались накрытыми одним гигантским прозрачным колпаком.

Над всем этим, сквозь копоть и пургу, с высоченной рекламы, словно кровавая рана, жутко пылало рекламное табло «Кока-Колы», и на нём покровительственно, как печать Вселенского Зла, проступали сакральные цифры 666.

* * *

– Миша-а! Ну наконец-то вернулся…все нервы сожгла! Бог мой, что с тобой? – она со страхом смотрела на него.

 – Господи, на кого ты похож? Весь в грязи и в крови! Тебя сбило машиной?

Он не ответил. Стянул перчатки, бросил на трельяж.

– Так точно. Как Жорка Бурков…в «Стариках-разбойниках», – он усмехнулся, пытаясь свести разговор на шутку. – Так ерунда, потолкались у метро… – Он скинул ей на руки тяжёлый кожан.

– Сам ты…старик-разбойник… – она закусила губу, но не сдержалась. – Не пойму? К тебе приставлен водитель, персональная «волга»…а ты?

– Ты же знаешь, Вера, – он набросил на крючок мохеровый шарф, – «наши люди на машине в булочную не ездят».

– «На такси», – поправила Вера. Она слушала рассеянно, словно его приход прервал какую-то мысль, и она боялась ее забыть.

– Что с тобой? – ему было плохо. Она накопила против него столько женских обид, столько недобрых, хорошо подобранных слов, что ему было нечем ответить.

– За что? За что нам такое? – она скорбно посмотрела на его помятое в драке лицо.