Сталинград. Том первый. Прощайте, скалистые горы

Кто-то рядом за бруствером, упав на дно грязного окопа, бился в предсмертных корчах, облипший землёй и талым багряным снегом, скалил кричавший рот и истошно молил о смерти, точно жаждал, чтобы колючий огонь ударил в него, убил непрерывно-дикую муку.

– Застрели, умоляю!.. – солдат протягивал к нему красные, окутанные паром руки.

…Магомед хотел броситься к своему бойцу…Но в следующую секунду, под вспыхнувшим расплавленной латунью небом, в котором пылали лампады осветительных ракет, обгоняемый криками бойцов, яркими брызгами и тенями, что летели – скакали по ноздрястому снегу, к нему, пригибаясь под пулями, подбежал сержант Вершинин.

Жадово хватая ртом воздух, дроглым сорванным голосом доложил:

– Товарищ капитан! Танки!! С левого фланга…Прор-рвали оборону!..Отходить надо! Как червей…на гусеницы намотают…– животный страх заливал мутью телячьи глаза Вершинина. Подпоротая свинцом щека дрожала, из раны частила кровь.

– Сер-ржант! – капитан, точно орёл когтями, сгорстил Вершинина за грудки и яростно встряхнул, разорвав ворот гимнастёрки.

 – Что, сержант? Страшно умереть за свою Родину? Да я тебе, собака, прежде намотаю кишки на свой кулак! Где Кравчук? Где твой командир третьего взвода?

– Убит! Блиндаж накрыло…Связи нет, капитан!

– Связь наладить!! Принимай взвод, сержант! Раздать гранаты! Будем бить псов бронебойными. На смерть стоять! Понял приказ?! – впиваясь в землистое лицо сержанта чёрными с фиолетовым отливом глазами, яростно прорычал ротный Танкаев.

Он хорошо помнил, как воспрял духом сержант, а на его окаменевших скулах слабо загорелся румянец решимости и надежды выстоять, выжить.

Вершинин, дёргая шершавой, грязной от крови и пороховой гари щекой, щурясь от ртутного света разрывов, обжигавшего его расширенные зрачки, хрипато выпалил:

– Так точно, товарищ капитан. Есть стоять насмерть! – В глазах его больше не белел и не прыгал через скакалку страх. Капитан Танкаев, бесстрашный аварец, командир их роты, который ни разу не прятался за спины своих бойцов, – стоял перед ним; как воплощение вековечной, неукротимой стихии, витающей в Кавказских ущельях, воспроизводимой в каждом поколении горцев, – стоял перед ним, готовый драться и умереть со своими солдатами, но не сдать позицию, не отступить перед стальной, огнедышащей мощью врага.

Впереди послышался тяжёлый гуд моторов. Оба прикипели напряжёнными взорами к расцвеченной всполохами холмистой воронежской степи.