Сталинград. Том первый. Прощайте, скалистые горы

Решительно выйдя к своим бойцам и взводным командирам, он, блистая чёрным агатом глаз, по-орлиному охватил всех сразу. Там, за молчаливой шеренгой стрелков, за ледяной рекой лежал в руинах Воронеж. С птичьего полёта контуры города были похожи на корявый капустный лист, в котором истлела живая ткань, но сохранились бесчисленные омертвелые сосуды и капилляры. Вдоль города, напоминая стебель увядшей ботвы, дугой изгибалась река. Там располагались огневые точки противника; были сосредоточены миномётные и артиллерийские батареи.

Туда на вражеский заснеженный берег, по чёрной воде, обязаны были переправиться батальоны полковника Березина, выбить фашистов, захватить плацдарм и ждать подхода основных сил. Будучи в курсе главных донесений разведки, держа в памяти множество данных и сведений, наименований и чисел, кодов и позывных, в сознании Магомеда Танкаевича, среди всего прочего присутствовала драгоценная сердцевина – его рота, за которую он был ответственен, которой дорожил, с которой ему скоро предстояло атаковать врага.

– Ну, что, орлы! Послужим Родине! Впереди бой. – Его глаза быстро, твёрдо и зорко встречались с глазами взводных офицеров. В них была сосредоточенность, угрюмая готовность к смерти, но и солидарность боевого братства, уничтожавшего одного и того же ненавистного врага, преданность своему командиру, Отчизне, своему народу. – Хочу пожелать, вам товарищи бойцы, удачи и настоящей воинской славы! Каждый из вас – боевая единица, надежда нашего полка, лицо нашей роты.

От каждого из нас – зависит успех предстоящего дела.

Помните: солдат, который пытается только спастись – погиб, солдат, который не боится погибнуть – спасён. У нас в Дагестане говорят: «Красота поблёкнет, мужество останется. Пусть мать лучше умрёт, чем родит труса. У героя одно лицо, у труса – два». И ещё, – капитан Танкаев двинулся вдоль строя, под его воздетой, изломленной, как крыло бровью сверкнул соколиный чёрно-фиолетовый глаз. – Одна грязная овца всё стадо портит. Боец при автомате, ещё не боец.

– А кто же? – вылетело дерзкое, звонкое, из-за касок первой шеренги.

Командир не обернулся на выкрик, будто не слышал, но жёстко продолжил:

– Овца с оружием. Хэ, бешеный баран. Он тоже мнит, что он воин. Волк. Но когда придут настоящие волки…Он сам отдаст им оружие. Потому, товарищи бойцы, в бою надо быть самим волками, чтобы порвать их вражью стаю! Всем всё ясно? – Магомед Танкаевич остановился, вглядываясь в суровые лица стрелков.