Сталинград. Том пятый. Ударил фонтан огня

Магомед не оглянулся ни разу, не видел её бледного, опрокинутого лица, хлынувших слёз из широко открытых немигающих глаз.

Вера, не чувствуя ног, пошла прочь, и не было сил в её руках, что бы утереть слёзы, падавшие с длинных чёрных ресниц.

За спиной с ехидцей хахакнули миномётчики:

– Да-а, девка…Влипла-а, как муха в смолу…

– Ха! Известно дело. Абрек не подарок. Из камня проще слезу выжать.

– И куда только наш товарищ старший политрук смотрит. Это ж…на фронте…моральное разложение, так, старшина?

– Не знаю, – буркнул в сивый карниз усов Матвеич.

– А я знаю. Потому, как красному командиру надо держаться подальше от юбок. Устав запрещает. Какой он пример подаёт солдатам своим?

– А ну, заткнись, мозготрёп. Не твоего ума дело. Ты это…Комбата не трожь! А баба, она и есть баба. Кошка и та…ласково слово ждёт. Цыть! О немцах думать надо, о враге!

– О враге? – борзо откликнулся ефрейтор Певцов. – Эх, был бы у меня такой матюгальник, как у гансов, я бы им-падлам…тоже кое-что ядрёное сказал, без переводчика.

Немчики…немчура…немчуги, чтоб вам ни дна, ни покрышки! Глянь, братцы, немец какой хортый – гладкошёрстный хорь, холёный, упитанный гад! Не то что мы, кожа да кости – суповой набор. Вон одёжа от вшей шаволитца!

– Немудрено, – усмехнулся Матвеич. – Из окружения шли два месяца по колено в грязи, тут любой запаршивеет.

– Что ж будет то ныне, старшина? Огребём по полной, с солнышком прощаться будем.

Силища-то какая пр-рёт!

– Не боись, робяты. Оно, ведь, как…Пошёл кабан медведя пужать…А ну, айда по местам!

Сними переливами играл дневной свет. Чётко, как врезанный в снег, зубчатился впередах пограничный полу сгоревший забор, и, прикрывая нежную сиреневую дымку неба, темнели заводские циклопические корпуса.

Глава 9

Чу! – вся многокилометровая линия Сталинградской обороны вдруг услышала гул с западной стороны. От промзон заводов СТЗ, САЗ, «Баррикады», севернее от речки Орловки и ниже по Волге в районе Мамаева кургана, красной слободы, Ельшанки, Минино, Купоросное, – будто случился тектонический сдвиг, вызванный землетрясением.

Взгляды всех были прикованы к западной стороне. Там, над дымившимися развалинами, казалось, поднималась в небо грандиозная свинцовая стена. Гребня её видно не было, она возносилась подобно стальному занавесу, и точно кроила небо на две половины.