Сталинград. Том пятый. Ударил фонтан огня

Эти тевтонские каски, железные кресты, дерзкие, щегольские изломы фуражек с крылатым орлом…выверенная строгость и стать офицерского кителя, галифе, практичный набор ремней-пряжек и безупречно подогнанных по размеру шинелей.

…глядя на это гнетущее великолепие – мундирную силу Третьего Рейха; на эти надменные холёные лица господ нового миропорядка, на их гордые выправки, по-хозяйски самоуверенные походки… Он вдруг, как ожог, ощутил дёрганную конвульсию своих губ. И такая в нём вспыхнула ненависть, бешенство до белых бельм в глазах, застилавшее зловещее изображение чёрной паукорукой свастики, волчьего крюка на развивающихся на ветру боевых знамёнах…Ненависть к жестокому, разгромившему цветущий город врагу, что он едва удержал в себе, ударявшейся о стиснутые зубы звериный рык.

Он стоял ослеплённый, и сквозь бельма просвечивал мерзкий, шевеливший чёрными лапами на ветру фашистский жупел.

– Чёртовы готы! Собачья кр-ровь! – он заскрежетал зубами. Вспомнилось отчаянье политрука: «У них великолепная воинская школа.

Железная дисциплина. Чудовищная военная машина! А у нас…только количество…Привыкли с царёвых времён топтать сапогами да шапками закидывать». «Нет, капитан. В-врёшь, – в рысьих прищуренных глазах горели злорадные огоньки удовольствия. – После 41-го и мы кое-чему научились! Давайте, в гости к нам. Будет вам адюльтер с балдахином, суки!»

Ему отчётливо видно было, как из фиолетовых жерл двух улиц, впереды выехали стрекочущими колоннами мотострелки, резво разъехались по сторонам, образовав шеренгу; за ними показались первые две цепи автоматчиков в касках, с гранатами, огнемётами; за ними, между кирпичными завалами, остовами сгоревшей техники, разворачивалась в марше чёрная походная колонна эсэсовских штурмовиков.

– «Твою мать…Да сколько ж их!? – в сердцах выдохнул старший сержант. – Вот оно! Кирдык подкрался незаметно. Похоже, не они, а мы…полетим, как драные веники…А-ааай! – Где товарищ комбат? Где Танкаев?!» Будто прочитав мысли Суфьяныча, Буренков, Черёма и Куц уставились на командира расчёта.

– А батя-комбат, где?

– Абрек с нами?

– Гутарь, будь ласкив… – Куц нервно дёрнул оттопыренным ухом. – Нам без него, хлопци, нема удачи…

– Закрой контру, хохол! Паника, саботаж…За это к стенке, в расход!

– Да щё ты, сдурэл? Дывись, хлопци, сдурэл людына, як ись сдурэл…

– Да ты погодь, пого-одь, земляк! – Григорич выпучил глаза на чёрный

Пистолет в руке сержанта. – Фрицы….