Сталинград.Том шестой. Этот день победы

Эти ежесуточные безымянные беды, беззвучные горести, сильнейшие потрясения и переживания за истекающие кровью фронты, за воющую страну-население, за разрушенные города, огромные территории, оказавшиеся под сапогом оккупантов, казались насквозь пронизывали этого небольшое ростом, невероятно уставшего, измученного многочасовой ежедневной работой, бессонницей и головной болью человека с трубкой. Они проникали через его маршальский китель, нательное бельё, через золочёные гербастые пуговицы. И это, как ничто другое, делало Вождя по-человечески близким ему, Кучменёву, доступным, понятным; свидетельствовало о его тайном несчастье и безутешном горе.

 – Товарищ Сталин! – голос генерала гудел, как натянутая басовая струна. – Я не стал бы вас беспокоить лишь для того, что бы принести извинения за грубые нарушения субординации моих подчинённых. Гарантирую, товарищ Сталин, с ними разговор будет суровый, – произнёс Власик, дождавшись момента, когда трубка Верховного была раскурена, и малиновый уголёк ровно разгорался в чубуке, при каждом вдохе, словно налитый кровью тигриный глаз.  – Но человек, который был схвачен в приёмной вашего личного секретаря…Вооружён и очень опасен. По-всему обладает важнейшими секретными сведениями…

– Кароче, таварищ Власик, – Хозяин, не выпуская трубку, коротким-вялым жестом крест-накрест перечеркнул воздух, будто заклеил лейкопластырем рот генералу. – Ваше предложение, генерал…только по существу.

– Прошу передать задержанного нам! – взволнованный и серьёзный генерал замер в ожидании ответа.

– Зачэм?

– Мы выбьем из него всё, товарищ Сталин! Убеждён: сведения которыми он располагает…настолько важны и тревожны…Настолько подтверждают ваши и наши опасения, что обязаны их выжать из него немедленно, передать вам…Копнём под корень, весь куст выдернем! Гарантирую, будет всё без утечек. И, быть может, тогда, вы, огласите их на экстренном собрании Генерального Штаба…или на заседании Верховного Совета…

– Ну, это уж мне решать, – Хозяин криво усмехнулся, пыхнул трубкой, становясь в пол-оборота к начальнику своей личной охраны.

 – В связи со сказанным табой…у миня паявылся малэнький вапрос.

– Слушаю! Задавайте, товарищ Сталин! – Власик по-стороевому уставу разворачиваясь на месте так, чтобы всякий раз быть лицом к Самому, вновь щёлкнул каблуками сапог.

– Э-э…скажи мне…нэ понятливому такому-сякому…Это ж каво, ты, считаешь шпионом, аа?

– Как… «кого»? – обомлевший генерал, на миг потерял дар речи. – Вот эту!.. Этого!..