Живой мертвец

Старик Сидор приподнял фонарь, взглянул на Семена Павловича и закричал не своим голосом: – Барин! Милостивец! Ты жив! Павлушка! Степка! Антон!

Из комнат выскочили слуги и с криком радости стали целовать руки барина.

– Да что это вы? – спросил Семен Павлович.

– Как же! Мы думали, что ты, батюшка, помер.

– Чуть не помер! Ну, давай, старик, умыться, а ты, Степан, изготовь что?либо! Голоден я!

– Батюшка! – плача воскликнул Сидор. – Да у нас ведь нет ничего!

– Как? – Брыков оглянулся и только теперь с изумлением увидел, что квартира его пуста, стены ободраны.

Сидор упал ему в ноги.

– Не виновен я ничуточки! Братец твой обобрал все!..

VII

Странные вещи

Семен Павлович слушал рассказ своего старого дворецкого и возмущался все сильнее и сильнее. Ну, положим, Еремей поторопился известить о смерти, но для чего же так торопиться брату? Что, разве его уйдет от него? Он нахмурился и нервно прошелся по комнате.

– Мне завтра в полк являться, и нет мундира! – сказал он.

«Странная такая поспешность! – думалось ему. – Я ли не помогал брату, и вдруг?.. А если я умер бы? Даже сам не поехал, а посылать Сидора. Ну, брат, брат!»

Он постучал в дверь квартиры брата.

Через минуту послышались шаги, и распахнулись двери в темные сени. В тот же миг раздался испуганный возглас Еремея. Он отворил дверь и не поверил своим глазам. Перед ним, ярко освещенный луной, бледный и исхудавший, стоял его умерший барин.

– Свят, свят, свят! С нами крестная сила! – орал Еремей, пятясь вглубь.

Семен Павлович вошел следом за ним, говоря:

– Чего орешь, дурак? Разве не узнал барина?

– Что за крик? Кто тут? – раздался грубый голос Дмитрия, и он, распахнув двери, остановился в своей гостиной, запахиваясь в шелковый халат.

Семен Павлович переступил порог и с горькой усмешкой сказал:

– Это – я, брат! Не ждал?

Дмитрий побледнел и отскочил, словно ужаленный.

– Ты… ты не умер? – растерянно пробормотал он. Семен Павлович с укоризною покачал головой и произнес:

– Как видишь, я словно испытать тебя хотел… Поторопился ты…

Дмитрий с бледным, искаженным лицом опустился на диван и бессильно забормотал:

– Я, собственно… чтобы сберечь… все расхитили бы… обыкновенно… я, я… я ехать хотел! Как же я рад, Семен! – вдруг словно опомнился он и бросился к брату.

Но тот резко отстранил его:

– Оставь, я верю.