Живой мертвец

Брыков рассказал про беседу с шефом и спросил:

– И кто поторопился меня в покойники записать?

– Да братец твой! – ответил белокурый офицер. – Он на твое добро зарился.

– Что же ты теперь делать будешь, а?

– Что? Вот схожу к Ивану Петровичу Архарову. Он, говорят, добрый.

В это время внесли на подносе большую чашу пунша.

– А пока что, – воскликнул Ермолин, – за здоровье покойника! Ха – ха – ха! Пей, Сеня!

– Истинно за здоровье покойника! Ура!

Семен Павлович чокнулся со всеми и выпил, но в его сердце не было веселья.

Смутное беспокойство овладело им и не давало вздохнуть свободно.

– Прощайте, господа, – сказал он, – не до питья мне! Завтра с новостями приду!

Его не стали задерживать и дружески простились с ним.

Семен Павлович вышел из казармы, и первая его мысль была о Маше.

«Надо к ней! – подумал он и беспечно решил: – Если не примут на службу, ну, что – ж делать? Я и сам хотел в отставку подавать. Уедем – и все!»

В первый миг, когда Маша обняла Семена Павловича и почувствовала на своей щеке его поцелуй, она чуть не умерла, так сильно было ее волнение.

После того как она услышала страшную весть о его смерти, жизнь потеряла для нее смысл, и она собралась в монастырь. Отец топал ногами и грозил ей проклятием, но она повторяла одно:

– Ни за кого, кроме Сени, не выйду!.. Умер он, и жених мой – Христос!

– Насильно выдам! – злобно кричал старик.

– Умру, а ничьей женой не буду! – твердила Маша.

Старик понял, что с ее упорством ничего не поделать, и зорко следил за дочерью, боясь, что она действительно выполнит угрозу.

И вдруг вернулся тот, кого они считали покойником. Старик растерялся, а Маша обезумела от радости.

– Милый, дорогой! – шептала она, не находя других слов. И не отходила от своего жениха, молча целовавшего ее руки.

– Кхе – кхе – кхе, – смущенно смеялся отец – старик, – вот, значит, и за свадебку.

– Нельзя сразу, – ответил Брыков.

– А почему?

– Да вот! – И Семен Павлович рассказал всю неприятную историю, связанную с его мнимой смертью.

Старый приказный покачал головою.

– Гм… гм… – сказал он, – трудное дело, мой батюшка! Тут самая суть, что приказ?то государев? Да? Ну, вот и оно! Кто сей приказ, кроме него, изменить может?

– Не может же быть, чтобы он не признал меня живым! – засмеялся Семен Павлович. – И наш шеф, и я думаем, что генерал – губернатор вступится.