Горькая вода

Ничего не изменилось, та же мрачная обстановка: тяжелая мебель, стеллажи с книгами в кожаных переплётах. Судя по толстому слою воска на канделябрах, отец проводил здесь большую часть времени. Лорд Гаэль подошёл к окну и раздвинул плотные шторы, впуская солнечный свет. Тронутые сквозняком хлопья пепла в потухшем камине ожили. Взвились в воздух и медленно кружа по комнате начали оседать на дощатый пол.

– Я рад твоему возвращению, – сказал отец, занимая место за дубовым столом, – но ты мог предупредить.

Я устроил бы достойный приём.

– От приёмов я устал в столице.

– Наскучила придворная жизнь?

– Да. Захотелось тишины и уединения.

– Твоя мать говорила, что в последнем письме упоминалось о помолвке с Инэс Ла Пидэд. Ни в этом ли причина приезда?

– Мама опять всё переиначила. Я писал, что встретил девушку, которая ей бы понравилась. О помолвке речь не шла. Как я уже сказал, цель моего визита – отдохнуть от праздников и суеты.

– На одном празднике тебе всё же придется присутствовать.

Я организовал бал в честь дня рождения твоей сестры.

– Ты так и не сказал Мириам, что она приёмная дочь?

– Нет. Она до сих пор не имеет понятия.

– Удивительно, что до неё не дошли слухи. Вся округа знает.

– Знать-то знают, да помалкивают, – Гаэль усмехнулся и устремил на сына смеющийся взгляд. – Помнят, как ты лез в драку с каждым, кто посмел называть Мириам подменышем.

– Я защищал честь семьи, – парировал Фабиан. – Она мне шагу не давала ступить, всё время путалась под ногами.

Отсутствие семейного сходства сразу бросалось в глаза. Теперь-то, наверно и дела нет до степени родства, женихи в очередь выстраиваются?

– Она ни с кем не общается, целыми днями музицирует или гуляет около замка.

– Ты позволяешь ей бродить одной?

Гаэль лишь развел руками.

– Эта девица, что ветер, а ветер под замком не удержишь. Как надолго ты к нам?

– Признаться, не думал об этом. Для начала, хотел бы отдохнуть с дороги.

– Конечно, продолжим разговор позже.

Фабиан брёл по замку, воскрешая в памяти, проведенные здесь годы. Старые гобелены хранили застывшие моменты из прошлого. Выщербленные деревянные щиты с фамильным гербом знавали немало побед, привезённых с турниров давно усопшими родственниками. Глубокие ниши защищали постыдные секреты, сорванных в их тёмных недрах поцелуев. Древние каменные стены надёжно скрывали сеть потайных ходов.