Горькая вода

Сквозняк со свистом прокатился по коридору, словно привлечённый мелодией, которая тихой струйкой лилась из музыкальной комнаты. Фабиан остановился возле приоткрытой двери и заглянул в щель. Мириам вальсировала с худым гладко выбритым мужчиной, по залитому светом залу. Она неловко переставляла ноги, норовя наступить на острые мысы его начищенных туфель.

– Никуда не годится! – танцмейстер сделал знак менестрелю, и клавесин умолк. – Леди Мириам, вы двигаетесь как морская корова.

Фабиан невольно улыбнулся. Ему доводилось видеть этих неповоротливых животных на восточных берегах государства.

Мириам захлопала длинными ресницами и непонимающе уставилась на учителя.

– Простите, как кто?

– Не важно. Не забывайте о зрительном контакте, не нужно всё время смотреть себе под ноги. Ещё раз с самого начала.

Девушка обречённо вздохнула и ссутулила плечи. Весь вид кричал, как невыносимы ей занятия танцами. Фабиан прошёл в комнату и отвесил лёгкий поклон в знак приветствия. Анибал Лэло поклонился в ответ.

– Вы позволите? – Фабиан приблизился к Мириам и вопросительно посмотрел на танцмейстера.

Тот охотно кивнул, не всё же его ногам страдать. Без предварительных церемоний Фабиан положил руку сестре на талию.

– Просто следуй за мной. Это не сложно.

Он взял её маленькую кисть в ладонь и повернулся к менестрелю.

– Можно начинать.

Господин Бенигно коснулся клавиш и возобновил игру.

Плавно и уверенно Фабиан вёл Мириам по залу. Та интуитивно двигалась следом, не отрывая взгляда от его лица.

Он улыбнулся, и её скованность слетела, как пышная шапка одуванчика, подхваченная порывом ветра. Мириам отдалась во власть партнёра и, наконец, поймала ритм. Тело сделалось гибким, точно ивовый прутик и без труда отзывалось на каждое новое па.

Музыка смолкла. Фабиан выпустил девушку из объятий, сделал шаг назад и поклонился. Мириам рассеянно присела в реверансе, словно очнулась ото сна. Тишину нарушили аплодисменты господина Лэло.

– Браво! Вы не так безнадежны, как я предполагал, леди Мириам.

– Не буду вам мешать, – Фабиан вышел и направился в свои покои.

Оказавшись в комнате он плотно затворил дверь, огляделся и отметил идеальный порядок. Матушка часто писала, что ждёт не дождётся его возвращения. Фабиан скинул сапоги и растянулся на застеленной синим бархатом кровати. Долгая дорога утомила, но усталость сошла на нет, стоило переступить родной порог. Он действительно сбежал, но ни одна столичная кутерьма стала тому причиной.