Горькая вода

«Смертные непостоянны», – твердила Солонна. Эль не верила: невозможно пылать любовью, а потом взять и охладеть. Так не бывает, любовь – это дар, им не разбрасываются. Она вспоминала, как он целовал её, как шептал ласковые слова, как любил на покрытой мягким мхом земле. Как вдыхал аромат волос, которые пахли хвоей и говорил, что никогда не забудет её глаз. "Ты – моя", – эхом звучало в её голове.

Эль смотрела на просвет между деревьями, а он всё не шёл. Опускались сумерки. Она почувствовала, как что-то коснулось её ноги, девушка посмотрела вниз и увидела старую подругу.

Лисица заглянула в глаза, и Эль сделалось невыносимо грустно.

– Он не придет.

– Ты ошибаешься Та, он обещал.

– Люди, часто дают обещания, которые не собираются выполнять. Тебе пора. Иди, я пригляжу за ним.

– Будь осторожна.

Лисица ухмыльнулась. Эль развернулась и устремилась вглубь леса. Он забыл её. Только она его не забудет. И обещания, которое он дал под кустом омелы сдержит, только не знает об этом. Он будет помнить её глаза, они всегда будут перед ним.

"Я его. А он мой. Даже если не увидятся больше никогда».

– Нам нужен план, – голос лисицы вернул в действительность. – Я всё придумала, слушай, как мы поступим. – Та взяла руки Эль в свои и затараторила.

Эллиан испытала невероятный прилив нежности. Таурэ всегда выручала её, поддерживала самые безумные идеи, идя наперекор кодексу перевёртышей и Хранителю своего двора. Та не просто фрейлина принцессы, защитник и друг – она как сестра ей. Эль бы не пережила, случись с ней что.

А то, что они затевали было по-настоящему опасно. Вспомнив все истории Солонны про Дикую Охоту, она содрогнулась, но глаза Таурэ наполняла непоколебимая уверенность, и Эль заразилась ей. У них всё получится.

***

Новый день встретил мелким дождем, монотонно стучащим в окно. Мириам лежала под одеялом и вслушивалась в завывание ветра. Его унылая песнь звала куда-то, трубным гулом сотрясая дымоход. Поленья в камине недовольно потрескивали и плевались красноватыми искрами.

Пиа пришла собрать Мириам к завтраку, но она отказалась покидать постель, сказавшись больной. Нянька запричитала, как расстроится жених и её родители. Мириам было плевать, как это выглядит, и что они все подумают. Ничто не заставит выйти сегодня из комнаты. Она нырнула с головой под одеяло и услышала, как хлопнула дверь. Наконец её оставили в покое. Теперь ей дела нет до чужой семьи, в которой она никогда не станет своей. Впервые она задумалась о настоящих родителях.