Маковый венец

На этот раз Луиза не спешила стрелять – слишком ценны были оставшиеся пули.

«Сначала – обе руки. После – обе ноги. А потом его повесят на дереве, как собаку».

Охота продолжалась. Девушка неслась, перепрыгивая по две ступени, держа оружие наготове. Позади ей слышались еще чьи-то шаги, но она не придала этому значения. Важен был только Мартинес и его позорная смерть.

Когда Луиза добралась до верха, то еле дышала от быстрого бега, сердце трепыхалось где-то в горле, но она держалась прямо. Мартинес, зажимая рану, ковылял в сторону открытого балкона, заросшего бегониями.

– Куда же вы, сеньор?! – задыхаясь, выкрикнула она. – Разве пристало благородному идальго бегать от дамы?

Он не отозвался, и Луиза спустила курок. Сильвио закричал громче прежнего и рухнул на одно колено. Песочные брюки выше колена расцветила кровь.

– Разве благородные идальго не должны отвечать со всей учтивостью, когда дама обращается к ним? – рычала ему в спину Луиза.

Еще одна пуля, на этот раз в голень.

Мартинес упал на четвереньки. В ушах у Луизы звенело от выстрелов.

– Сукин ты сын, Сильвио Мартинес. Я буду смотреть, как тебя вешают.

Стеная и поскуливая, алькальд Фиеры продолжал ползти в сторону балкона. Безоружный, окровавленный, жалкий.

Девушка взвела курок в пятый раз, едва сдерживаясь, чтобы не наставить дуло на чернявый затылок Сильвио.

Увлекшись своей жертвой, Луиза не заметила, как к ней подкрались сзади.

Кто-то опрокинул ее, и она упала на живот, больно ударившись подбородком.

Револьвер выскользнул из вспотевшей руки, а чья-то нога в высоком шнурованном ботинке пнула оружие, и оно заскользило, кружась, в сторону покосившегося рояля.

– Нильс! Как ты мог?! – Луиза дергалась изо всех сил, но не могла сбросить с себя головореза. – Предатель!

А Мартинес все полз, будто спасение ждало его на балконе, под открытым иберийским небом.

– Его и так забьют камнями, не пачкайся, – Нильс выкручивал ей руки, пытаясь отобрать нож, который сам же и вручил.

В какой-то момент Луизе даже удалось полоснуть его по предплечью, но он только выругался, не выпуская из захвата. – Это не про тебя! Ты не убийца!

– Но я должна его убить!

– Кому?! Ты никому уже ничего не должна!

А Мартинес тем временем дополз до алебастровых перил, украшенных пузатыми вазонами, тяжко хватаясь за них, встал на трясущиеся ноги, запустил пятерню в светлую зелень и достал пистолет. Тайник! Вот куда он стремился, даже истекая кровью.