Маковый венец

Ребенок оторвался от груди и заплакал.

– Приказ графа фон Клокке, Советника, – захлебнулся доктор. – Фрекен!

Рядом с ним возникла горничная в чепце с оборками.

– Ваша Светлость, позвольте, – сказала она и потянулась за младенцем. Тот сморщился еще сильнее и заголосил громче, предчувствуя недоброе.

– Самоуправство! Вы хоть понимаете, что это дело государственной важности?

– Ваша Светлость, прошу вас.

К Гунниве наконец вернулся дар речи:

– Нет, подождите, я передумала. Позовите дядю! Позовите Эриха фон Клокке! Скажите ему, что я передумала!

– У нее истерика, не обращайте внимания.

Граф прибудет к вечеру.

Детский писк ввинчивался в уши. Доктор морщил высокий лоб и тер виски.

– Я в своем уме. Уберите руки! Вы пугаете его!

– Все женщины после родов нестабильны психически. Это пройдет. Фрекен, слушайте мой приказ или вас сегодня же рассчитают.

Горничная колебалась.

– Пожалуйста, – одними губами произнесла Гуннива.

– Фрекен! Возьмите, наконец, младенца!

Сильные руки служанки, привычные таскать полные ведра угля и воды, с легкостью отбили ее слабые взмахи и отобрали ребенка.

Гуннива рванулась следом, но низ живота и все внутренности будто исполосовали лезвием. Ее не держали даже подогнутые колени. Из последних сил она вцепилась в серый подол горничной.

– Ваша Светлость, это для вашего же блага! – гнусаво увещевал доктор.

– Его имя Амадей, слышите? Амадей! И я уже через час верну его, а вас вышвырнут отсюда без рекомендаций!

Горничная, одной рукой придерживая ребенка Гуннивы, другой выдернула подол из ее хватки и поспешила к дверям.

– Ваша Светлость, не извольте беспокоиться, – доктор промокнул платком лысину в обрамлении седых кудрей. – Кормилицы для дам вашего положения – обычная практика. Они берут на себя все самые неприятные заботы, оставляя благородным фрау только радости материнства. Теперь прилягте, мне нужно вас осмотреть. Может быть сильная кровопотеря, разрывы…

– Так мне вернут его?

– Ну, разумеется, разумеется, – доктор покопался в своем саквояже и вернулся с флаконом темного стекла и латунной ложкой.

 – А теперь примите эти капли. Это против воспаления.

Она очнулась, когда уже стемнело. Горло раздирала жажда, ныла отяжелевшая грудь. Спустя несколько минут пришло понимание.

На ощупь нашла на прикроватном столике колокольчик и позвонила. Горничная, совсем еще девочка, явилась быстро – видимо, караулила за дверью. Гуннива потребовала принести ей воды и сына. Немедленно.