Жани, mon amour

Сегодня была у Эрмитажа, не выдержала, прошла по Миллионной к тому ресторану, где ты выступал в одно из празднований Нового года, а потом, уже в три часа утра или даже позже, мы с тобой побежали на Дворцовую, и шел легкий, пушистый снег, волшебно переливающийся в свете прожекторов, вокруг ходили толпы счастливых людей, в ожидании нового чуда, как бывает всегда в эту пору, и нам тоже казалось, что все у нас еще впереди… У меня нет сил бывать в таких местах, где о тебе напоминает буквально всё, и, в то же время, именно туда тянет невыносимо, по-мазохистски.

А где – не напоминает? Вспоминать можно о том, о чем на какое-то время забыла, я же не забываю ни на миг…

Знаешь, после того, как мы расстались, я приказала себе заблокировать все мысли, касающиеся тебя. Запретила думать. Наглухо задраила шлюзы любви и памяти. Я ведь тогда, по началу, готова была выть целыми днями, и моим единственным желанием, единственной потребностью было – снова бросить всё и приехать к тебе, хотя бы позвонить, может быть, просто помолчать в трубку, только бы снова услышать твой голос, хотя бы раз.

Я буквально сходила с ума.

Не позвонила. Не приехала. Страшным усилием воли поставила бетонные блоки внутри себя, перекрывшие все пути назад.

И вот, все эти блоки в одночасье оказались сметены потоком черной беды, и плотину прорвало: всё, что я так усиленно удерживала внутри, хлынуло в сознание, и я не знаю, смогу ли не захлебнуться.

Я же все-таки приехала, слышишь?!… Теперь, в твою квартиру, чтобы помочь твоему брату разобрать вещи.

В дом, где меня словно током бьет при каждом шаге. Неделю перед этим собирала себя по осколкам, настраивалась, прокручивала в голове, как все это будет, чтобы сразу предохранители не сгорели.

Думала, что готова. Но нет. Есть вещи, к которым невозможно быть готовой.

Та комната, в которой остановилось твое сердце.

Я вошла туда.

Увидела люстру, на которой ты закрепил веревку перед тем, как накинуть ее себе на шею.

И – саму эту веревку, вернее, обрезок ее – он всё еще оставался там. Эта картина всегда будет стоять у меня перед глазами, это последнее, что я вижу на изнанке век практически каждый раз, проваливаясь в сон. Теперь это навсегда станет моим платком Фриды.

Я раздваиваюсь, мне порой кажется, будто во мне одновременно два человека, и один из них видит, переживает то же состояние, но будто со стороны. Можно переживать – со стороны?.. Оказывается, можно.