Маски благородия

Нужно быть готовым, что твоё дело продолжат твои дети и внуки, а сам ты уже не застанешь мир, к которому стремился всю жизнь…

– И всё же, – с надеждой произнёс Адальберт, – нужно с чего-то начинать. Сейчас как раз такое время, когда нельзя бездействовать!

– Угу, – нарочито угрюмо хмыкнул потягивавший эль студент. – Только вот церковь хочет, чтобы мы именно бездействовали. Лютеран продолжают гнать, как еретиков, хотя всем понятно, что за ними – наше будущее.

– Так поэтому и нельзя отступать! – воодушевлённо взмахнул кружкой Адальберт, чуть не выплеснув эль на пол.

 – Церковь предлагает отказаться от поиска истины и жить в тихом смирении перед волей Божьей. Человеку, венцу божественного творения, жить, как какой-то загнанной овце! Нет, мы докажем, что истина – в познании, в творчестве, в свободном полёте мысли. Философы, учёные, художники – своими трудами они уже сейчас ломают нерушимые догматы прошлого.

Студенты зашевелились на своих местах. Мысль графа заинтересовала их, и молодые люди стали оживлённо обсуждать прочитанные трактаты и тех, кого считали своими наставниками.

Профессор Цазий молча наблюдал за ними. Пристальнее всего он изучал молодого вельможу, так бесцеремонно ворвавшегося в их со студентами спор.

Адальберт решил прогуляться по городу в предрассветный час – ночью ему не спалось. Улицы пустовали, поэтому можно было спокойно очистить мысли от сора.

Позади послышались спешные шаги.

– А, мой вчерашний собеседник, – очень бодрой для старика походкой Адальберта нагнал Ульрих Цазий.

 – Желаю здравствовать.

– Здравствуйте, профессор Ульрих.

– Хотел поблагодарить Вас. Я боялся, наш вчерашний спор мог уйти не в то русло. Но Вы так складно перевели его в беседу о трудах гуманистов! Вам бы набраться немного опыта, и сами сможете преподавать.

Адальберт усмехнулся. Цазий, прищурившись, рассматривал его светлое лицо.

– Знаете, Адальберт, – сказал он, – Вы напомнили мне о тех временах, когда я сам был так же молод и порывист.

На мгновение лицо Цазия озарила тёплая улыбка, но затем лоб потрескался от морщинок глубоких раздумий.

Адальберт шёл, не глядя на Ульриха. Его голова тоже была занята мыслями и воспоминаниями о родном доме. Очнувшись от своих дум, профессор вздохнул.

– Вы в Фрайбурге проездом?

– Да. Я возвращаюсь домой, в Веллен. Это в Трирском курфюршестве.

– Что ж, если Вам вдруг понадобится юрист… – Цазий поклонился. – Я к Вашим услугам.

Они молча дошли до конца улицы.