Вспомним Победу

Теперь мне в клуню не хотелось,

(Вынашивал коварный план),

Мне фрицу отомстить хотелось,

Но отомстить не знал лишь как.

Поднялся рано как-то, – утром,

Вновь Марью стал искать вокруг,

А дверь открытой оказалась,

В печи пыхтел готовый суп.

«Наверно, снова в клуне Марья,

Чумная «бабушка» моя,

Когда она его отравит?-

И тут пронзила мысль меня.-

Вот немца как я уничтожу!

Мне где отраву только взять?»

Я снова мозг свой стал буравить:

“Отраву буду как давать?”

Я тут же выскочил за двери,

И в лес направился один,

«Ох, нынче голодны все звери!»

И тут на гриб я наступил.

Нагнулся, вижу мухоморчик,

Размялся под моей ногой,

И подцепив его на пальчик,

Решил забрать его домой.

Сорвав, лист лопуха мгновенно,

В него вложил я мухомор:

«Отрава из него отмена!

Теперь сей немец будет мёртв».

Я поспешил скорее к хате,

Чтоб план мне свой осуществить,

Но тут почувствовал, что спину,

Глазами, кто-то мне сверлит.

Я оглянулся. Рядом Марья,

С корзиной полною грибов,

Травы охапка: «Иван чая»,

Её несла. Был целый сноп.

Меня сверлила Марья взглядом,

Пыталась свёрток мой отнять,

Обидно было мне, что гада,

Мария стала защищать.

Я вырвался, помчался в хату,

Свой свёрток я зажал в кулак,

Я нёс его, ну есть – гранату,

«Использовать скорей, но, как?»

Вбежал я, запыхавшись, в хату,

Гриб спрятал в Марьину кровать,

Одно: не мог с обидой сладить,

И стал, как старичок стонать.

Лежал я на печи, страдая,

Все беды вспоминал свои:

В лесу меня нашла как Марья,

Из глаз тут слёзы потекли.

Не появлялась долго Марья,

«Наверно в клуню вновь зашла»,

Лишь я подумал, на пороге,

Тут появилась и она.

С собой внесла: грибов корзину,

Траву сухую занесла,

Под крышею её сушила,

Иван же чай наверх снесла.

Крутилась Марья и молчала,

Как будто б не было меня,

Лишь, что-то про себя шептала,

И вдруг не вытерпел тут я:

-Что говорит, твой фриц проклятый?

Или в беспамятстве лежит?

Избавишься ты от него, когда же?

На всё смотреть, мне нету сил!-

-Молчит, лишь стонет.