Палома

Черное, без рукавов, с расшитым золотой нитью подолом. Свободного покроя, «на подкладке из персикового шифона», как подчеркнула Колетт.

Она предложила мне раздеться, что я и сделала, смущенно покраснев. Колетт, рассмеявшись, натянула эту вещицу на меня через голову, а затем отступила на три шага и воскликнула:

– Вот это да!

Через пару минут она вернулась с парой золотистых кожаных туфель самого лучшего качества. Тут раздался бой часов, Гедеон принялся его передразнивать, и я, так и не поняв, который час, спустилась вниз вслед за Колетт.

Туфли были мне велики, я двигалась в них с грацией слоненка и чувствовала себя странно, будто попала на маскарад.

Нас ждал роскошно накрытый стол – льняная скатерть, серебряные подсвечники, хрустальные графины, свечи, множество столовых приборов и супниц всех видов. Как разобраться во всем этом? Но Вера, в длинном атласном бежевом платье, держащая в руке мундштук того же цвета, уже поднимала бокал шампанского.

– За Розу, которая сегодня присоединяется к нам, – сказала она глубоким голосом.

 – Добро пожаловать.

Люпен и учительница доброжелательно кивнули, и мои губы впервые встретились с шампанским, начав танец, который, уж можешь мне верить, Лиз, под крышей этого дома больше не прекращался.

Начиная с этого момента мои воспоминания немного размыты. Кажется, Бернадетта приготовила для нас всевозможные деликатесы, Колетт развлекала нас, пародируя девушек из мастерской, а Гедеон комментировал ее выступление. Только одно я помню очень хорошо – свою речь.

И огромный энтузиазм, с которым ее произносила.

– Дамы, – начала я, когда с десертом было покончено, – я хотела бы поблагодарить вас…

Я встала, чуть не потеряв равновесие, Люпен подхватил меня, Колетт улыбнулась – начиналось веселье.

– Я не пожелаю злоумышлять вашим костеприимством (тут я порадовалась своему богатому французскому словарному запасу), и я вам обещаем, что не задержимся здесь слишком часто, то есть слишком долго. Я…

– Роза, – остановила меня мадемуазель Тереза, чуть улыбаясь уголками губ.

 – Оставайся здесь столько, сколько захочешь. Мы тебе рады. Есть только одно условие: ты продолжишь работать.

Я кивнула, думая об Абуэле, – я помнила о ней всегда, даже когда была насквозь пропитана шампанским. Конечно, я продолжу работать. И через полгода вернусь к ней.

Колетт тихонько рассмеялась, хоть и была явно разочарована тем, что мне не дали продолжить. Пользуясь случаем, она наполнила мой бокал.