Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений «Они ушли. Они остались». Том III

К воспалённому

будто

окну

приник кто-то ждущий

и страждущий

и ушёл,

устав,

себе вглубь.

На ладони

Солнце мертво

пересохшим соском.

Извитые горы,

как лобные доли.

Дорога,

машина,

высокий висок —

как на ладони.

На чьей-то ладони.

В рожки магазинов

тревога упрятана,

и больше ни капли.

Ни капли не взято.

Перед глазами плавают пятна

чужого

и вязкого взгляда.

Торопит дорога:

медлить не смей!

Солнца осталось

на полперегона.

Из встречной машины —

оборванный смех,

как смех

с перерезанным горлом.

Сквозь пыльную эту метель лобовую,

сквозь мертвенный мрак

пустынных ведуний —

хранимы от бед

материнской любовью,

как на ладони.

На чьей-то ладони.

* * *

Разглядеть бы сквозь воду мутную

(взвесь часов и дней бы рассеялась),

как приду я к тебе —

утренней,

обниму тебя —

предрассветную.

А сейчас нас с тобою нету.

Мы с тобою – вчера.

Вчера.

Ты поднимешь глаза к небу.

Небо видит —

земля черна.

Я дотронусь рукою до деревца,

сожму крепко:

к голому – голое —

сбросит листья,

будто разденется:

беспощадный ветер.

Как холодно.

Каплет дождь.

На дождинку – по нерву.

Нервный дождь песок прожигает.

Нас с тобою

сейчас

нету!

Растворились в дожде ожиданья.

Но друг к другу

сочимся отчаянно,

где-то рядом течём.

Впасть не можем.

Это наше Вчера не кончается.

В нём сегодня сокрыто,

как в ножнах.

* * *

Исподтишка вначале, робко

потрогал небо дальний гром.

Но отозвались в срубах брёвна,

как потянули их багром

со дна реки. А воздух тяжкий

вздохнул глубоко – и не дышит.

Но поперхнулся от затяжки —

ударил в шиферные крыши —

то ветер твёрдый – будто мускул —

хвастливо вздулся – на, потрогай…

Капкан сердечный отомкнулся,

едва замешкалась природа

и равновесье потеряла…

Как падок до жестоких зрелищ,

междоусобиц трус порядка —

так я слежу в глазные щели,

как будто в скважину дверную,

бойницу крепости забытой.

А сам завидую, ревную,

что мне не бить и быть небитым.

Что есть для этого стихия

и обезболенный солдат

с глазами злыми и сухими —

чтобы сгореть, но не солгать…

Но если тело моё помнит,

как рыба судороги жрёт

ночь напролёт меня, а в полдень

я жду того, что ночью ждёт…

Уют, взлелеянную боль —

своё домашнее растение —

сменить на поле боя, бой?..