Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений «Они ушли. Они остались». Том III

Вообще, люди этих поэтических поколений, кажется, особенно остро чувствовали катастрофичность, травматичность, безнадёжность существования – в том числе и обыденного, повседневного; конечность, хрупкость, обречённость жизни:

Лечу ли? Падаю ли? Плюнут с колокольни?

В руках отпиленных остались небеса…

(Макс Батурин)

Я, как лошадь со следами

Сброшенного седла на веках

Или самолёт со сломанным шасси,

Никак не могу зайти на посадку,

Так и обдираюсь о землю.

(Владимир Кокарев, в 1988-м – 17-ти лет)

Нож вскрывает шею,

И голова моя должна отпасть,

Пальцы судорожно барабанят

По железному подносу,

Кровь удивлённо остановилась

Перед невиданной железной преградой…

(Илья Кричевский, убитый во время путча 1991-го).

этим явно связаны настойчивые мотивы личного поражения, неудачи жизненного проекта в целом, трагического финала – независимо от того, по доброй ли воле автор ушёл из жизни:

Не состроить ли

Гримасу сумасшедшего

Совсем неприхотливого

Папоротника.

Или… Или впрочем

Ну что ж —

Я закончил.

(расстрелянный слепо-случайными убийцами Роман Барьянов)

Меня больше нет:

Ты видишь,

Как я разложился

На мёд и утренний свет,

На хлеб и вино…

<…>

…думаешь:

«Лучше ничего не трогать.

Опять умер».

(попавший под автомобиль Евгений Борщёв)

Мартобря тринадцатое число —

Ровно год с тех пор как меня не стало.

(Сергей Галкин)

Как жутко нам, галчонок,

околевать!

(он же; и в этом опять же нельзя не слышать отголосков остроактуального для времени Мандельштама: «Куда как страшно нам с тобой, / Товарищ большеротый мой…»)

Что толку времена корить, когда

Для времени любого нежеланной

Я родилась.

(Нина Веденеева)

Это люди времени тревожных предчувствий, начавшихся ещё в сердцевине восьмидесятых:

Ночь имеет вкус граната.

Видишь: на восток

Синие идут солдаты

В красный городок.

Тоже чувствуют тревогу —

Близятся бои.

И идут они не в ногу,

Сами не свои.

Так писал ещё до больших исторических сдвигов погибший в 1991-м Владимир Голованов, за год до смерти сказавший: «Я чувствую каменный, / выжатый воздух».