Лытдыбр. Дневники, диалоги, проза

По-прежнему погромы в Москве являются козырной темой – как для салонных бесед, так и для демократической прессы. При этом, как и в 1990 году, никаких погромов нет и не предвидится. В подземном переходе на “Пушкинской” можно купить десятки антисемитских и просто фашистских (с настоящей свастикой) изданий, “Еврейский вопрос” Достоевского, “Протоколы сионских мудрецов” и другую аналогичную литературу. Основными покупателями этой продукции являются столичные и заезжие из Израиля евреи.

Издатели газеты “Память” до сих пор не могут сбыть тираж своего органа за февраль 1991 года. “Пульс Тушина” в нынешнем году вышел два раза, и оба номера лежат, пожелтевшие, как осенняя листва, у ног пожилой продавщицы. “Покупайте, люди русские, патриотические издания!” – вялым голосом взывает она, покуда прохожие толпятся у лотка с последним выпуском газеты сексуальных меньшинств “Тема” и торгуются с продавцом брошюры “Как обойти российские налоги”.

– Дай-ка мне, мать, чего-нибудь патриотического, – прошу я.

 – А то давно мне в бусурманской земле Русью не пахло…

– Бери, сынок, бери, – расцветает продавщица, вставая на колени, чтобы дотянуться до патриотических изданий, разложенных на здоровенной простыне. – Каких тебе газет? Тут все хорошие, патриотические…

– А ты мне всех и дай, – говорю я, быстро усваивая её былинную интонацию. – Читать буду, знаний набираться… И “Завещание Гитлера” не забудь, больно название хорошее…

Лицо её омрачается искренним сочувствием ко мне.

– Дорогое оно, сынок, – говорит продавщица. – Пятьдесят рублей.

– Ничего, осилим с Божьей помощью, – говорю я, былинно почесав затылок под кипой. Продавщица принимается ползать по простыне, собирая к моим ногам ворох патриотических изданий. Здесь и “День”, и “Российское воскресенье”, и “Пульс Тушина”, и “Пульс России”, и “Наше время”, и “Молния”, и “Дело”, и “Положение дел”, и “Русские ведомости”, и “Родные просторы”…

– Возьмите “Земщину”, молодой человек, – слышу я над ухом чей-то печальный голос.

 – Вам очень полезно будет знать, что тут у нас происходит.

Оглянувшись, вижу рядом с собой лицо недвусмысленной национальности. Причём не одно. Зрелище израильтянина, скупающего патриотические издания, оказалось притягательно для десятка прохожих самого разного возраста. Обступив меня, они подают советы.