Нэргуй Хот

Утерев пот, Вадим решил сделать небольшой, на несколько минут привал. Поболтав практически пустой флягой, на дне которой оставалось еще немного жидкости, он тяжело вздохнул и передал ее профессору. Влаги тому хватило буквально на глоток. Парень присел на каменный пол пещеры, с облегчением для спины опершись о камень. На тыльной стороне ладони он почувствовал какое-то движение. Приподняв руку, он с омерзением стряхнул с нее жирную, полупрозрачную многоножку, традиционного обитателя пещер.

– Тссс-с-с! – вдруг сказал Илья Иванович, прислушиваясь.

Вадим вскочил на ноги и последовал его примеру. Пещера наполнилась шорохом. Он вытащил фонарик и принялся быстро нажимать на рычаг, пытаясь хоть немного осветить окружающее пространство. Когда луч стал достаточно ярким, они оба, громко топая, бросились в проход.

Каменный пол пещеры, будто живым ковром, покрывали пауки. Небольшие, окончательно утратившие в темноте пигментацию, они быстро ползли на человеческое тепло. Хитиновые тельца, не более сантиметра в длину, полагалось на шести основных, раскинутых в стороны конечностях.

Еще две лапы торчали перед головогрудью, жутко и непривычно изгибаясь под прямым углом. Где-то, на окраинах сознания, Вадим понимал, что эти ползучие твари вряд ли обладают сколь много сильным ядом, если таковой у них вообще есть. В условиях подземелий таких практически не существует. Тем не менее, иррациональный человеческий страх перед тысячами покрытых волосками лапок гнал мужчин лучше всякого кнута.

Пробежав таким образом несколько пещер, они с облегчением остановились отдышаться.

– Neoleptoneta myopica [Зубчатый пещерный паук]. Эндемическое членистоногое, которое, как мне казалось, водится исключительно в Америке, – профессор поднял палец вверх. – Кстати, они абсолютно безвредные.

– Почему же вы тогда бежали впереди меня? – усмехнулся Вадим.

Туркин только развел руками:

– Подловил, друг мой. Просто страшно было. Ты же видел, сколько их там?

Наконец, придя в себя, они осмотрели место, в которое попали.

По виду пещера не отличалась от предыдущих – все тот же сланец, те же тьмяно светящиеся люстры-сталактиты под сводом. Тем не менее, она была чуть другой. Во-первых, на ее дне, в трещинах, появилась влага. Небольшие, тонкие, как нити, ручейки сливались в лужицы и давали надежду на то, что неподалеку вполне может обнаружиться подземный источник. Во-вторых, она была сильно вытянута в длину.