КАЗАЧЬЯ ДОЛЯ. Первый чеченский след

Когда во дворе стало тихо, Небольсин произнёс, улыбнувшись, но в то же время строго, как положено говорить генералу своим подчиненным:

–Это войско может успокоить и один человек, на строительство бани назначаю старшим есаула. А вы, господа офицеры, пожалуйте завтра в полном составе на плац. Будете учиться командовать личным составом, как говорится: "Строем и с песней". Приказ ясен всем?

–Мне не ясен!– из-за стола встал полковник Зубов.

–Что не ясно?– спросил генерал грубым тоном.

–Как мне держать солдат в повинности? Если я не могу наказать, ударить солдата, я не могу даже наорать на него.

И всё потому, что они чувствуют ваше покровительство и ничего не боятся!

Наступила не очень приятная тишина. Небольсин встал, выдержал паузу и тихо заговорил:

–Почему же, полковник, вы считаете, что наш родной русский солдатик вас должен бояться, вы им что – враг? Вы – российский офицер! Вам напомнить, что меня вот такой же новобранец собой от пули заслонил. И вас, Зубов, вы, наверное, запамятовали – эти же солдатики раненого с поля боя выносили.

Думаешь, что они своей жизнью рисковали под страхом, что ты им в лицо дашь? И не бояться они должны, а уважать. Вот завтра на плацу вы и завоюете их уважение. Теперь всем понятно, вопросов больше нет?

Офицерам очень не понравился приказ, но они знают: приказы не обсуждаются, они выполняются. Ходить по плацу с новобранцами – это для офицеров большое унижение. Андрей Александрович пользовался уважением среди солдат и офицеров, и никто не посмел возразить генералу.

Офицеры жили все в одном большом доме. Семейные занимали две комнаты, как, например, полковник Зубов. Он жил с женой и двумя детьми – гимназистами. Все утро, да и наверно, уже весь день, будут испорчены, так как по приказу комдива предстоит вместе с солдатами ходить по плацу.

– Мария! – закричал он, – где мой крем для сапог? Опять его на месте нет!

Маша, жена Зубова, вышла из спальни. Не обращая внимания на раздражительность мужа, спокойно подошла и сказала:

–Милый, крем не нужен, сапоги я тебе уже почистила.

Зубов хотел было что-то сказать жене, еще более неприятное, но Маша стояла и улыбалась. Полковник промолчал. Придраться не к чему, да и чего к жене придираться? "Она – то в чем виновата?– выходя из квартиры, подумал он. – Как же ловко может Маша сглаживать конфликты".

Из квартиры напротив вышел майор Лукаржевский, тоже в плохом настроении.