КАЗАЧЬЯ ДОЛЯ. Первый чеченский след

Но он отличался веселым характером, позволяющим даже в трудное время найти причину пошутить или посмеяться над чем-нибудь. Майор тоже был женат, но часто забывал об этом, особенно когда видел молодых красивых девушек. Он не пропускал ни одной юбки; жена поначалу скандалила с ним, уезжала домой к родителям, но когда у их родился третий сын, она успокоилась и не обращала внимания на измены мужа. Лукаржевский поздоровался с Зубовым, и они вместе пошли вниз. Там, на выложенной камнем мостовой, их уже ждали капитан Березников и прапорщик Соколовский.

–Привет, соколики!– улыбаясь, окликнул их Лакаржевский. – Что, пошли на плац, погуляем?

–Эх, майор, шуточки у вас,– ответил Соколовский.

–Да не унывай,– продолжал майор,– вот есаул построит баню – попаришься там, я тебе девочку подгоню, самую лучшую.

–Ой, да не надо мне никого, у меня Варя есть.

–Дружище, не переживай, мы и Варе подго…

–Майор, прекратите паясничать,– перебил его Зубов. – Имейте совесть, право, сейчас не до ваших шуток.

–Не понимаю, господа, вашего тона.

Вы обижаетесь на Небольсина, что заставил ходить по плацу, но смею вам напомнить, что мы пока в армии.

– Нам придется ходить по плацу с низшими чинами,– посетовал Зубов,– мало того, нам придется ходить с новобранцами. Представляю, какое посмешище получится.

–Ах, вот что волнует господ, смею вас уверить, что, может, нам придется с ними еще и на войну идти, представляю, как вам будет неприятно находиться с низшими чинами в одном окопе, – с ехидством сообщил майор.

–А вот интересно, почему Богданушка наш не идёт на плац, а идёт в баню, – Зубов нахмурил брови. – Ну, я ему сейчас скажу.

Тем временем они подходили к расположению полка. Часовой, стоявший на воротах, громко крикнул:

–Смирно!

Все встали. Вчетвером они пошли вглубь двора, где спал есаул.

–Встать! – крикнул полковник.

Кузьмин медленно встал, не смотря на Зубова, прошел к умывальнику. Непослушание привело командира в бешенство. Есаул, не обращая внимания на Зубова, снял с себя рубаху и начал мыться.

Вся спина его была в шрамах, под правым плечом виднелся огромный шрам, левое плечо пересекал шрам, видимо, от сабли. Зубов молча смотрел на него. И стало ему так стыдно за то, что он накричал ни за что.

–Извини, есаул, – полковник отдал честь, щелкнул каблуками и ушел прочь.

Андрей Савкин, не сводя глаз, пытался посчитать все шрамы на изувеченном теле ветерана, определяя, от чего остался след, от пули или от осколка.