КАЗАЧЬЯ ДОЛЯ. Первый чеченский след

Жду у ворот.

Кукла подождал, пока поручик отошел, повернулся к нам и спросил:

–Кто смеялся?

Мы молчали. Уж больно страшен был вид вахмистра. Тогда он пошел на нас, мы невольно попятились назад. За нас заступился Двурукий. Выйдя вперед, он обратился к Кукле:

–Серега, мать твою душу, перестань, молодые они, тебя еще не знают.

–Теперь знают?

–Да тебя разве забудешь? – Остап встал перед ним, не пропуская косого к нам. Он хотел обойти, но Остап опять преградил путь.

Кукла понял, что Данько его не пропустит, а идти на конфликт с двуруким он не хотел.

–Ладно, казаки, пошли, Кузнецов ждет.

Он еще раз посмотрел на нас своим единственным глазом и повел казаков к воротам. Мы смотрели им вслед и немного завидовали, уже надоело: четыре месяца на одном месте, хотелось разнообразия, повоевать, на горцев посмотреть. Сидим за забором, ничего не видим, как в тюрьме. От ворот послышалось: «По коням!», открылись ворота, казаки медленно выезжали, запели казачью песню. У них так хорошо получалось, я слушал, пока они не скрылись.

–Не унывай, еще навоюешься, – сказал Остап.

–Да сколько можно здесь сидеть? Я не рвусь на войну, но и здесь уже надоело.

–Вот тут ты врешь, могу спорить, не может тебе здесь надоесть.

–Ну и че? Давай спорить, – я протянул руку. Остап взял мою голову и повернул вправо. Там стояла Даша.

–Так, я побежал.

–Нет, мать твою душу, стой, спорить давай, – и протянул мне руку.

–Извини, Остап, я не подумал.

–Ладно, беги, жених.

Только я хотел идти к Даше, как меня позвал Богдан.

Он шел ко мне, в руках держал письмо, которым он размахивал и кричал:

– Танцуй!

Я стоял в растерянности, не зная, куда мне идти. Это было мое первое письмо из дома. Богдан получил уже три письма от Аленки, а мне никто не писал. Алена писала, что у моих все нормально, но я переживал, почему нет писем. Богдан еще не подошел, а я уже плясал «Барыню». Он протянул мне два письма от родителей. То ни одного, а теперь сразу два. Я взял письма, поблагодарил Богдана и пошел к Даше.

Она знала, что мне из дома нет писем, что я переживал, и теперь, когда я их получил, Даша радовалась вместе со мной. Мы отошли подальше от чужих глаз, чтоб никто нам не мог помешать. Я читал письма вслух и поймал себя на мысли, что совсем не стесняюсь Дашу, что доверил самое святое – свою семью, наверное, даже Богдану я не стал бы читать свои секреты, секреты своей семьи. Оба письма написал отец. Писал, что у них все по-старому, живут хорошо.