Во власти небытия

После всё замелькало, заспешило, покрылось непроглядным сумраком темноты, пропитывающей всё вокруг.

Темень продолжала сгущаться, дыхание малость успокоилось. Руки перестали что-то искать, не обращая внимания на состояние сна, чёрная кошка забралась на табурет, напротив лица деда Прохора, внимательно наблюдала за мимикой на морщинистом лице…

Дед Прохор проснулся, когда и без того не очень активное солнце окончательно покинуло село, скрывшись за высокими макушками находящихся чуть в отдалении деревьев. Прохладный сумрак, поддержанный мелкими тучками, быстро опустился к земле, пока дед Прохор находился во власти беспокойного мельтешения своих снов.

Он начал ворочаться с боку на бок, когда за окошками установилась слепая темнота. Ещё через несколько минут тяжело открыл затекшие глаза. На кухне горел тусклый свет. Дед Прохор сел на кровати, сердце начало биться быстрее. Через проем, не имеющий двери, дед хорошо видел сидящего за столом капитана Резникова. Тот что-то тихо говорил, иногда противно смеялся, почти так же, как и в тот злополучный день, когда он увидел его и того, кто называл себя Выдышем, в первый раз…

5.

…Печка дымила, начиная с марта. Прочистка доступных колодцев и трубы не дала результата, поэтому он тогда, с трудом дотерпев до мая, решил разбирать кирпичи в районе выхода газоходов к трубе. Сама печка была сложена очень давно, Прохор помнил её еще со времен невыученных уроков и казавшихся бесконечными, – долгих, тёмных, зимних вечеров.

Проработав от силы час, он наткнулся на потайной лючок совсем небольшого размера, который находился внутри основного газохода.

– «Это ещё что» – подумал тогда.

Закурил сигарету, усевшись на стул. В голове одно за другим возникали различные по своей природе предположения. Все они несли с собой волнующее предвкушение тайны.

– «Что там может быть. Деньги, нет, откуда они. Хотя, чем чёрт не шутит».

Очень осторожно, ощущая собственный пульс, выломал глиняную обмазку, потянул жестяную крышку. Рука не проходила в пространство тайника, ободрав об кирпич кожу, он всё же проник внутрь.

Рука нащупала предмет, обернутый в тряпку. Прохор потянул его наружу и, развернув тряпку, высвободил для обозрения настоящую казачью шашку. Долго обстоятельно рассматривал он её. Переворачивал, пробовал идеально наточенное острие. Прикоснулся губами к блестящему полотну металла, чтобы ощутить ни с чем несравнимый привкус стали, но в этот момент случилась первая неприятность.