Записки выжившего

Следователь обратил внимание на письма Рахили,[10 - Рахиль Ароновна Москвина (фамилия по мужу) – родная сестра Фимы.] в которых сестра писала, что надо быть дисциплинированным. Следователь сказал, что я дипломат, хитрый. Я отвечал, что дураки давно подохли. И ещё деталь: в трибунал я был отправлен с комсомольским билетом. Словом, после того, как я пробыл несколько часов в трибунале, меня судить не стали, поняв, что нет у меня проступка. И вернули обратно в училище. А начальник, облажавшись со своим приказом о передаче меня суду военного трибунала, допустил новое вопиющее нарушение устава: он меня вновь упрятал на «губу».

А потом меня пригласили на комсомольское собрание и исключили из комсомола. Продержав меня на «губе» лишние сутки, меня направили в Камышловские лагеря под Свердловском, откуда маршевые части отправлялись на фронт. Туда же отправили Лёвку Кулышева, а также Васю Николаева, просившегося в Военно-морскую Академию. Да, чуть не забыл: свою историю с трибуналом я по своей доверчивости рассказал в поезде одному лейтенанту.

[11 - Эта откровенность дорого обойдётся отцу позже, когда их пути с лейтенантом снова пересекутся – уже на фронте.]

В Камышловских лагерях был эстонский полк, тоже готовившийся на фронт. В эстонский полк я ходил несколько раз на вечера танцев. А однажды побывал на соревнованиях эстонцев по легкой атлетике. Написал о них в «Красный спорт»,[12 - «Красный спорт» – такое название до 1946 года носила газета «Советский спорт».

Первая публикация Фимы в «Красном спорте» была сделана им в возрасте 15 лет. Сотрудничество отца с газетой в разных ипостасях (от корреспондента до представителя издательства в Новосибирске) продолжалось до самой его смерти в 1991 году – то есть 56 лет.] и материал был напечатан, где стояла моя подпись и значилось «Уральский военный округ».

Я уже дал телеграмму домой, что после двенадцати дней пребывания в лагере сегодня отправляюсь на фронт автоматчиком.

Но случилось так, что в тот же день меня арестовал командир батальона – снял ремень с меня.

Я находился в каком-то помещении, где дописывал материал в «Красный спорт». А арестовал меня комбат за то, что я его неправильно поприветствовал – полусогнутой ладонью, приставив к виску (ладонь должна быть вытянута). При этом он сказал:

– Что ты меня приветствуешь, как генерал?

Я, кажется, что-то буркнул ещё.