Наполеон глазами генерала и дипломата

Ваше величество рассудит – должны ли все эти обиды, как бы они ни были обоснованы, привести к решению об отказе от выгод союза.

– Со мной хотят воевать, говорю вам.

– Та деликатность, с которой они представляют объяснения, доказывает, что они не хотят ни воевать против вашего величества, ни предписывать вашему величеству законы, но все доказывает мне также, что там не хотят принять ваше величество у себя.

– Русские хотят заставить меня эвакуировать Данциг. Они думают водить меня за нос, как водили польского короля! Я не Людовик XV[59 - При Людовике XV попытка вернуть его тестя Станислава Лещинского на польский трон благодаря России окончилась неудачей.

]; французский народ не потерпел бы такого унижения.

Император повторил несколько раз с горячностью, что французский народ не потерпел бы этого унижения, потому что он не Людовик XV, потом последовало довольно продолжительное молчание, которое он нарушил, обращаясь ко мне со словами:

– Вы, значит, хотели бы унизить меня?

– Ни ваше величество, ни Францию, – ответил я.

 – Ваше величество спрашивает меня о способах сохранения союза и ваших добрых отношений с Россией; я указываю эти способы.

– Вы советуете мне это унижение?

– Да, государь, я советую возвратиться к тому положению, в котором вы находились после Эрфурта. Я не вижу в этом унижения, если вы, ваше величество, хотите сохранить мир и союз.

Если же ваше величество считает, что политическое восстановление Польши более соответствует вашим интересам, то, так как это восстановление несовместимо с союзом с Россией, мои объяснения и мои замечания становятся беспредметными. Тогда надо рассуждать по-иному, и в этом случае мое мнение не может быть полезно вашему величеству.

– Я вам уже сказал, что я не хочу восстанавливать Польшу.

– Тогда я не понимаю, ради чего ваше величество пожертвовали своим союзом с Россией!

– Это Россия разорвала его, потому что ее стесняет континентальная система.

– Это уже другой вопрос. Я не могу здесь высказываться в качестве стороны, но вашему величеству хорошо известно, что в Петербурге мы все еще искренне придерживались континентальной системы и идей Тильзита, тогда как уже в течение шести месяцев французские суда, обладающие лицензиями, возвращались с грузами из Англии.