Раскаты

Чтобы избавиться от посторонних ушей, он закрыл дверь и запер на замок:

– Начнем переговоры, если никто не возражает?

Беседа в кабинете протекала спокойно и ровно – дом вздохнул от облегчения. Горничная Ксения, на цыпочках подбегая к двери, прислушивалась пару минут, а потом убегала к остальным слугам:

– Похоже, господа все и так уладят. Решают, как без развода жить.

Но затем – даже через запертую дверь – послышался громкий, словно громовой раскат, голос Анны:

– Она моя, слышишь?! Не смей забирать мою дочь!

Ей отвечали глухим спокойным голосом.

Ксения ощутила, как по ее спине, от страха, ползут мурашки. Повар молча перекрестился, и вслед за ним – Гришка.

Ника, игравшая в детской, услышала этот отчаянный крик тоже. Ее сознание, поглощенное игрой с новой, восхитительно красивой куклой, вспомнило о матери.

– Что с тобой, дитятко? – ласково спросила Варвара, когда девочка замерла и оглянулась на дверь.

– Там мама кричит… – прошептала она. – С ней все в порядке?.

.

– А как же иначе, дитятко? – ответила Варвара, засуетившись вокруг девочки с удвоенной силой.

– Нет, и нет!!! – голос Анны, поднявшись до истерических ноток, сорвался. Прозвенел разбитый хрусталь.

– Ох, похоже, разойдутся дорожки наших господ, – проговорил управляющий.

– А что ты можешь дать ей, кроме своего скользкого вранья?! – продолжала свирепствовать Анна. – Что ты можешь ей дать?! Научишь резать людей?! По моргам таскать будешь?! Нет, не смей!.. – неожиданно раздался надсадный женский крик.

 – Не подходи ко мне, слышишь?!

– Мамочка! – Ника бросила игрушки и побежала к кабинету. Возле него стояла уже вся прислуга. – Мамочка!

Девочка, глотая слезы, заколотила в запертую дверь:

– Мамочка! Открой!

БАХ!..

Стены комнаты содрогнулись от выстрела.

– Ломайте дверь! – приказал управляющий, оттащив Нику в сторону.

– Чем же ломать? – растерянно спросил помощник повара.

– Да я откуда знаю?! Ну, посмотрите кочергу возле камина, в гостиной!

Но ломать не пришлось.

Щелкнул замок, дверь открылась…

– Мамочка! – Ника, освободившись из чужих лап, первой ворвалась в комнату.

Побледневший Арцыбашев неуверенной походкой подошел к окну. Перед ним, в луже быстро растекающейся крови, распростерлась мертвая Альбина Антонова.

– Мама?.. – пораженная девочка позвала Анну. Та, диким взглядом наблюдая за трупом матери, стояла в дальнем углу. У ее ног лежал новый шестизарядный «смит-вессон».