Раскаты

Его губы и язык скользнули по крохотной груди девушки, подразнивая торчащие розовые сосочки.

– Ты мне за прошлый раз должен! – хрипло и зло бросила Виктория. Она схватила его за руки, переместила их на бедра, и выпрямилась.

– А-а-а-а… – ее глаза закатились. Вздрогнув с непривычки, она медленно двинулась вперед, потом назад. Арцыбашев вцепился в ее талию, помогая скользить быстрее. Его плоть, сдавленная тугой и не растянутой плотью девушки, сладко ныла, посылая в низ живота жгучий импульс наслаждения.

Но Виктория кончила первой. Выгнувшись, она простонала и содрогнулась, а потом, тихо скуля, припала к груди Арцыбашева.

«Так не годится», – он перевернулся, сгреб девушку под себя – ее тонкие ножки едва сомкнулись вокруг его поясницы, и принялся быстро накачивать ее.

Несчастная Виктория сжалась под ним. Ее голубые глаза наполнились страхом. Большой и очень мощный Арцыбашев может запросто раздавить ее! Она чувствовала, как он долбит ее внутренности, посылая в глубину ее живота искрящие сигналы возбуждения.

После некоторого сопротивления, вызванного вполне реальным опасением за свое здоровье, Виктория отдалась им – ее искаженный муками наслаждения ротик выкрикивал стоны.

Арцыбашев задвигался быстрее – он сейчас кончит, зальет ее полностью! Поняв это, девушка несколько раз двинулась ему навстречу, пока не ощутила мелкую дрожь во всем его теле. Мужчина глухо застонал, вжал девушку в постель (у нее свело дыхание и потемнело в глазах), и в несколько мощных толчков излился в нее.

Медленно приходя в себя, Виктория поняла, что все еще жива и, кажется, невредима. Она лежала, как брошенная кукла – руки и ноги в стороны, внизу живота сладко и болезненно саднило, а между ног медленно текло.

Одетый Арцыбашев сидел на краю постели и курил.

– Саша… – прошептала она. Мужчина не ответил. Виктория позвала погромче.

Арцыбашев поднялся, посмотрел на нее, удрученно покачал головой – «чуть не искалечил», краем простыни вытер у нее между ног и укрыл тело покрывалом.

– Прощай, Виктория.

Девушка закрыла глаза и тихо всхлипнула. Она только что поняла, что навсегда разлюбила банкира.

Арцыбашев допил остывший чай, отнес посуду на кухню, помыл ее и расставил по местам. Накинув пиджак и пальто, он вышел в подъезд и так хлопнул дверью, что гул эха отозвался до самого чердака.

13

– А сейчас, дамы и господа, перед вами выступит несравненная акробатка и гимнастка!..