Раскаты

Серые, как у Арцыбашева, глаза, пытливо посмотрели ему в лицо:

– Почему вы постоянно ругаетесь?

Доктор виновато улыбнулся:

– Мы уже давно не любим друг друга, вот в чем дело. Но к тебе это не относится, ты же знаешь?

Дочь понимающе кивнула. Арцыбашев быстро поцеловал ее в носик:

– Спи. Когда я приеду, я куплю тебе… Что ты хочешь?..

– Куклу. Помнишь, мы видели на витрине в Пассаже?

– Фарфоровую, в синем платье?

– Да.

– Хорошо, будет тебе кукла. Я приеду… – он взял часы и щелкнул крышкой, – …когда обе стрелки, одновременно, двенадцать раз пересекут эту цифру.

– Это… – Ника задумчиво нахмурилась, пытаясь разгадать.

– Через неделю, – подсказал Арцыбашев. – А теперь засыпай.

Мужчина вышел из детской, закрыл дверь. Варвара стояла тут же:

– Ну что?..

– Через неделю я приеду, а ты, до тех пор, займи Нику.

«Слишком рано ей это слышать, слишком рано», – подумал он.

– А они?.. – старуха кивнула в гостиную.

– Смотри, чтобы не настраивали дочь против меня.

Потом Арцыбашев зашел в спальню, погрузил в большой чемодан несколько костюмов и чистых пар белья.

– Я приеду через неделю, – напомнил он, возвращаясь в фойе, – и ваших лиц здесь видеть не желаю.

Это относилось к Прокофию и Альбине.

3

Анна, словно в сонном бреду, жила одними многолетними привычками. В половине десятого завтрак, потом книги. Но книги она не брала – она вспомнила, что эти книги ей покупал муж, и становилось противно просто смотреть на них. Ездить в магазины не было ни сил, ни желания.

Ее друзья по переписке, из Парижа и Марселя, давно бросили ее (на самом деле, Арцыбашев перехватывал письма и жег), а друзей здесь, в сером и унылом Петербурге, у нее так и не появилось. Даже дочь давным-давно отдалилась от нее, усилиями вездесущей, преданной мужу Варвары. Анна подолгу стояла у двери в детской, слушая, как старая нянька всячески развлекает Нику, и никак не могла заставить себя принять участие в этом. Развода она желала, но боялась, что дочь останется у мужа – Ника, хоть ей всего двенадцать, всеми силами тянулась к отцу.

Прокофий Антонов уехал – дела не могли терпеть долгое отсутствие хозяина. Осталась только мать – та, кто утешала и защищала Анну с самого детства. Но мать, как и ее дочь, переменилась. Альбине было тяжко – ее тяготил этот чересчур пышный дом, эта вычурно богатая, в сравнении с антоновской, квартира-дворец. Пока доктора не было, Альбина пыталась переманить Анну жить к себе, но безуспешно.