Последняя патриотическая

Но сам собой пришел ко мне единственный правдивый ответ: тебе не устоять без Новороссии. Но и она должна была переходить века! А кто про нее напишет? Кто, кроме меня?!

Все просто решилось в моей голове: пожертвовать всем, оставить семью и работу и ехать на фронт.

В конце сентября я подал рапорт на отпуск с последующим увольнением по собственному желанию.

– Богато играешь. Не боишься переиграть? – спросил меня друг.

– Когда ставка – жизнь, не ставят вопрос о пенсиях и ипотеках.

В последний перед отпуском день меня вызвал к себе зам генерала по кадрам.

– Есть решение генерала – уволить. И оно будет сделано. Твой отпуск – последнее, что есть у тебя.

– Вы сами видео видели?

– Нет, – честно признался полковник.

Так, наконец, получил я свой отпуск. А рапорт на увольнение я отозвал почтой, и в зоне его получили. И оставили меня дальше служить.

Сложнее всего было врать семье. Сначала сказал, что в тайгу, а после, что на границу, пропускать гуманитарные грузы. И кажется, мне поверили.

Как было ехать туда одному? Какой дорогой и с кем? В Сети я нашел контакты, попросил анкету добровольца, заполнил и отправил по почте. И мне назначили место встречи – Ростов-на-Дону. Никаких тебе документов, кроме своего паспорта, ни – каких тебе медкомиссий, все на честном слове, что сам здоров. Я уезжал один, без команд и сопровождающих, сам по себе, собрав вещи: старую чеченскую «горку», ранец, разгрузку, еды на дорогу.

Я несколько лет отсидел в тюрьме и наконец, благодаря войне, мог уйти на свободу.

А еще пришло вдохновение. Оно куда-то пропало в последние годы. Все эти годы после Грозного я жил серой жизнью, с какой-то пробоиной в умирающей душе. Не было счастья. Семья и дети – они были счастьем, но не таким. Оказалось, я в Грозном обманул сам себя, поверив в семью. Потому что единственным настоящим счастьем в моей жизни был фронт. А семья – это тыл, крепкий, надежный тыл, составляющий счастье. Но его было мало для полного счастья.

Последние десять лет я жил в какой-то глуши.

У мужчин свое понимание счастья.

Мне нужно было повернуть свою жизнь. Пусть даже ценой самой жизни.

No pasaran!

В Ростове-на-Дону полицией был оцеплен вокзал. Позвонили хулиганы, что заложена бомба. Меня, в берцах и камуфляжной кепке, остановили прямо на перроне, единственного из поезда.

– Не в ополчение собрался? – подошли старший лейтенант и сержант.

– Да ну.