Последняя патриотическая

Главный начальник базы, он был главным ее горюшком. Провозгласив борьбу с пьянством, старшина на ночь замыкался в каморке под лестницей, где заливался спиртом под самую пробку, но не прощал подобного остальным, постоянно заглядывая в чужой карман.

– Кто там последний раз день рождения Перми справлял по саунам? – скрипел он зубами на участников недавней гульбы, что все еще были здесь. – Шестьдесят блюд на стол, шестьдесят под стол… Тут жрать нечего, а они пьют до зеленых чертей!

Когда нужно было и самому выйти в город, Рамзай напяливал поношенный свой камуфляж и черные лисьи очки.

– Главный конспиратор пошел, – показывал на него пальцем Орда. – Главное в конспирации – черные эти очки… Главное, туману побольше вокруг себя напустить…

В один из походов на рынок за провиантом к нам троим подходит женщина средних лет.

– Вы ополченцы?

Мы в форме. Горец с медалью под бородой, Док с георгиевскими ленточками над сердцем, я еще дома оторвал с камуфляжа нашивки Российской армии.

– Вам зачем?

– У меня муж ополченец.

Я хотела узнать, можно ему туда-сюда кататься через границу с оружием?

– Мы в охране работаем, – обрывает вопросы Док.

На следующий день она же на рынке. Сразу к нам.

– Вы передайте своим!.. Вы передайте своим… – Подходит вплотную, и у нее истерика. Мы молча стоим. – Вы передайте своим, чтобы сдавали оружие! Чтобы разоружались! Нам нужно мирно с Америкой жить… Нам нужен с ней договор…

Но мы уже уходим. Она еще кричит что-то вслед.

– Мы твою Америку на дрова разнесем, – оборачиваюсь я к ней.

Беркут

Несколько дней мы собирались зайти. По-черному – ночью через границу с проводником, или по-белому – днем через погранпосты. Но с той стороны были проблемы с приемом: некому было брать группу. А идти наудачу, как в мертвое царство, никто не решался. «Там – батько Махно! – помнили мы слово Орды. – Арестуют всех на хрен и посадят в подвал. Вот тебе и помог Новороссии!»

А еще нужно было определиться, куда заходить – в Луганск или Донецк.

Сошлись на едином мнении. В Луганске много центральной власти и более-менее относительного порядка, а потому – трясина. В Донецке нет никакой власти, а при хаосе проще плавать в мутной воде. К тому же в Донецке тянутся бои за аэропорт. Его не взял Моторола, по слухам, положив за три дня около семидесяти бойцов. И нам хоть прямо в аэропорт, лишь бы не в поле в окопы, воспитывать вшей.

А еще оказалось, нет ее, никакой 1-й Интернациональной бригады юго-востока.