Последняя патриотическая

Да на хрен нужна такая Республика!

После Сармата на сцену является Карабах – маленький, как игрушка, старик.

– Завтра у вас присяга на верность республике. Я старый казак, полковник. Если кто-то здесь в строю считает себя казаком, то вы еще так, говно между пальцами. Учтите, у нас в казачестве к дисциплине очень быстро привыкните. У нас бьют нагайкой. У меня у самого припасена для вас во-о-от такая нагайка, – разводит он высохшими руками. – Ну, кто хочет завтра стать казаком? Выйти из строя!

Тишина. Словно все умерли.

Но вот в конце строя неуверенный стук каблуков об пол – раз, два.

– Так… Я не понял, – шарит глазами в строю Карабах. – А еще двое где? Кто нынче ко мне под – ходил.

Да, что-то после Сармата да после нагайки никто уж не хочет быть казаком.

Карабах отыскал их сам, обоих вывел из строя:

– Что, заробели?

Другие глядят на них как на жертв.

После таких событий я завожу среди россиян поговорки: «роботом» может стать каждый; каждому Гапону – по «Беркуту»; все ерунда, лишь бы в казаки не приняли.

Я как-то спросил про нарукавный шеврон отряда:

– Нам тоже его надевать?

– Если такой наденешь, тебе свои сразу пальцы отрежут, – выразил общие чувства один из России.

Ночью, оставив оружие, сбежали из «Беркута» еще три бойца. Один – из будущих казаков.

Утром на плацу торжественный праздник – присяга – и утро стрелецкой казни – прием в казаки. По двум заголенным спинам ходит нагайкою Карабах. Мы с Ордой наблюдаем.

– Вот бы на видео снять.

– Ага, «Вступайте в армию Новороссии!»

Все ночи, полные огня

Мы осели по двум комнатам и посещаем друг друга.

Связист мельтешит почаще других и за два дня сожрал у нас большую весовую коробку конфет. Обокраденные, сидим мы на полатях, впустую хлебая чай.

– Конфеты лупить сюда ехал?

– А как вы хотели? Война… – разводит рукам Связь. – Завтра за новой приду, – прощается он у дверей.

Не прошло чаепитие – ночной выезд. Наркоманы ограбили женщину: в поздний час шла домой, остановили, сняли золото, забрали мобильный.

Мы прибыли одним экипажем и стоим на проспекте у летней шашлычной. Рядом машина комендатуры, двое бойцов с лейтенантом – вместо милиции, которой фактически нет.

Что-то объясняет муж потерпевшей, говорит, что знает тех наркоманов, называет их адреса. Ехать недалеко и нужно просто их взять. Но – не милиция. Военные. Люди разных мышлений. Был бы наряд ППС, через полчаса наркоши уже лежали бы в отделении, в наручниках и избитые. По другому нельзя.