Последняя патриотическая

Не доходит до наркоманского сердца самый лютый приговор суда. А удар сапогом в лицо достает до самого дна души.

– В городе много оружия, – мерят боями и фронтами комендачи. – Ночью не стоит. Днем заберем.

«Всё. Глухарь», – мысленно закрываю я уголовное дело.

Выплывает из дворов какой-то военный. Встает на дороге и ловит такси. Пьяный и обе руки до локтей замотаны бинтами. Машет ими, как мумия. По документам – боец «Оплота».

– Домой не могу уехать. А это, – протягивает он перед собой светящиеся во мраке бинты, – собака покусала.

– Железные здесь собаки!

Никогда не видел я таких ран.

Комендантский час. Еще не полночь, не поздно по времени, и тепло – не замерзнешь без куртки. Пусто на улицах. Громадные темные здания вдоль проспекта, большие пятна света от фонарей и мы – молча стоящие в темноте фигуры с оружием.

И содрогаясь, в пластмассу закованы,

Воют в витринах голодные клоуны.

Дико скрежещут их желтые пальцы о бледный порог.

Клоуны бьются, выбраться рады бы —

И провожают жадными взглядами

Длинный багровый трамвай,

Проползающий в ночь, как холодный хот-дог… —

вспоминаю я к месту стишок.

Да вот не ходят трамваи.

У шашлычной еще не прошли разборки по грабежу. Покусанный все еще ждет на обочине. А по ту сторону дороги какой-то цыганский табор. Стоят во тьме на автобусной остановке и галдят на всю улицу.

Подходим к ним с Хантом. Два мужика и две женщины. Одна с перехваченной бинтами головой, от бровей до затылка. Просвечивают сквозь белое кровавые красные пятна.

Сама пьяная, взгляд блуждающий.

– Ведро с мусором выносила, упала, – объясняет муж, еще трезвый.

Документы у всех в порядке, а бинты на голове, заметно, наложены в больнице верной рукой.

– Идите, – отдаю я им обратно паспорта.

Вторая женщина бросается целовать нам руки:

– Спасители вы наши! Сыночки! Дэнээровцы!..

Мы пятимся скорым шагом назад.

Кто-то позвонил Сочи, и мы уже летим по Донецку. Потрясающий город. Широкие, в ярких огнях магистрали, пустынные по всей длине, красные и голубые рекламы, черная беззвездная ночь и победное торжественное молчание неба.

Мы не таким представляли город. Нам говорили, что Донецк сделался Грозным. Нет! Сохранили, отстояли свою столицу шахтеры Донбасса!

На перекрестке проспектов прямо посередине дороги девка, красивая – разобьешься! Одна в пустом городе. Увидела нас, успела состроить глазки, пока мы не пропали на скорости.

– Понимающая деваха попалась! – тронут я за сердце.