Графиня поневоле

У детей, постигающих жизнь на улице и в подворотнях, интуиция более развита, поскольку они предоставлены сами себе и за любые шалости и ошибки ответственны сами, папка с мамкой не заступятся. Что, как следствие приводит к мысли принимать решения самому, ибо никто за тебя сие делать не будет, да и не кому. Ефремушка, находясь в карете уже более получаса, начал осознавать, что происходит нечто, выходящее за рамки условностей, и решил обратиться к дяде, а как иначе обращаться к человеку значительно старше себя, сидящему рядом, жалостливым голосом:

– Дяденька, я накатался.

Выпустите меня, пожалуйста.

– Малец, а покушать не желаешь? – вопрос, заданный графом, попал в самую точку. Ефремушка и сам давно уже почувствовал, как у него сосёт под ложечкой от голода, от момента, когда они покушали булочку с маком, прошло достаточно времени и растущий организм, требовал еды, – да и когда ещё доведётся, сидя рядом с графом, прокатиться ветерком, а?

– Хочу, – сказал Ефремушка, не смея прямо в глаза смотреть взрослому человеку, проникшемуся к нему жалостью, не обратив внимания на последние слова.

Да и едва ли поверил бы он им. Станет какой-нибудь граф, катать его в карете… Животик же и вправду напоминал о себе тянущей болью, и говорить: не хочу, значит обмануть самого себя.

– Ну, тогда спешить тебе ни к чему, правильно? Прошка, – окликнул он кучера, – заверни к закусочной.

– Слушаю-с, барин, – отозвался кучер, до сих пор ещё не оправившийся от удивления.

Ефремушка, почувствовал, как карета свернула, но не видя через занавески, прикрывающие оконца, ничего не понимал.

Происходило же многое, что в корне бесповоротно изменяло его дальнейшую жизнь.

Когда переступили порог заведения, в нос Ефремушки ударил аромат вкуснейших блюд, вкус которых ударил в нос и защекотал желудок, как и в те дни, когда он проходил мимо харчёвен и закусочных, да и даже мимо жилых домов, где готовили обед или ужин. Кроме печёной в костре картошки или украденной, иной раз выловленной рыбки, разве что другое он знал в своей жизни.

Барин, а он это понял уже несмотря на малолетний возраст, заказал первостатейный обед, да и подавали им не чета другим. Уже приступив к трапезе, граф, видя его аппетит, с каким он уплетал за обе щеки, не удержался от вопроса, настолько ему занятным показался малец:

– Отец с матерью, поди, осерчают, узнав, что ты потерялся?

– А у меня их нету, – не переставая жевать, с полным ртом ответил Ефремушка.