Дикое солнце

Бесшумно взмахнув крыльями, взмыла с подоконника в небо хищная черная птица

Тряхнув головою, новичок откинул в сторону одеяло, оделся и, зевнув, покинул палату. Шога посмотрел ему вслед, подошел к своему углу – шмонило! – вздохнул, и, вдруг хитро улыбнувшись, направился к освободившейся койке новичка, недолго думая, повалился в нее, и тут же уснул, блаженно похрапывая.

Черный коршун, недолго покружив в небе, вдруг, встав на крыло, круто повалился в ольховые заросли, что тянулись по всему периметру интерната.

Гриля и новенький, Эд, примостили на плечах тяжелую доску и, пройдя в ворота, свернули к деревне. Впереди, показывая путь, шагал Зубов, ведя ребят обходным путем, лесом, что б ненароком не попасться на глаза директору. Хоть и рано еще – Николай скосил глаза на часы – пять утра – да всякое случается, вдруг бессонница у Михайловны? Увидит – не обрадуешься, а так… Всего-то шесть досочек – в штабеле и не заметит никто.

Остался далеко позади интернат, показалась речка с темной прохладной водою, луг с высокой некошеной – некому косить-то! – травою, околица. На чьем-то дворе забрехал пес. Зубов прислушался, потом махнул ребятам рукой – несите.

Первый луч солнца – ярко-оранжевый, и словно бы какой-то звонкий, вырвался вдруг из-за синих туч, взметнулся в небо, и снова погас, осветив на миг кружившую над интернатом черную птицу.

Сгрузив украденные доски на подворье Зубова, Гриля и Эд вопросительно уставились на воспитателя.

– Все, дядя Коля?

– Все.

Николай усмехнулся, и, подойдя ближе, вдруг резко сграбастал за грудки обоих.

– Вот что, парни, – оглядываясь, зло прошептал он. – Сами понимаете, ежели прознает кто…

– Да не узнают, дядь Коля!

– Смотрите у меня! Ну, что встали – идите, спите.

– Дядя Коля…

– Чего еще?

– Это… Папиросочку бы…

– На! – широким, подсмотренным в каком-то фильме, жестом, Зубов швырнул Гриле почти пустую уже пачку «Беломора». – В палате только дымить не вздумайте.

– Не-а, не будем! – довольно ухмыльнулся Гриля.

Отказавшись от курева, Эд отправился сразу в палату. Осторожно, что б никого не разбудить, открыл дверь, подошел к своей койке… Оба-на! А место-то занято.