Балтийцы (сборник)

Когда волею Петра Великого у России появился флот, он сразу принял в свою душу лучшие традиции прочих флотов мира и с тех пор никогда и ни в чем не отступил от них. Мы должны помнить бесстрашие и настойчивость Нельсона, Сюффрена и других. Но у нас есть и свои великие имена. Ушаков, Нахимов, Макаров, Николай Оттович Эссен. Каждый из нас в трудные минуты должен спрашивать себя, как поступил бы в данном случае, скажем, адмирал Макаров? Думаете ли вы, что он повернул бы теперь назад?

Миноносец стремительно лег на бок.

Реи, казалось, вот-вот коснутся гребней волн. У вахтенного начальника захватило дух. Корпус миноносца дрожал от перебоев. Но командир продолжал:

– Пассажирский пароход повернул обратно. Но мы и он не одно и то же. Военный корабль – все равно, что часовой на посту. От возложенного на него долга его освободить может только смерть. А потому мы должны или дойти, или погибнуть. Вспомните «Русалку».

И мичман вспомнил памятник на Екатеринентальском пляже и на нем надпись – «Россияне не забывают своих героев-мучеников».

– Велите боцману со свободной командой принайтовить сломанную стеньгу, а если это невозможно, то столкнуть ее за борт.

Мичман передал приказание.

Размахи качки стали еще сильнее. Берега скрылись из виду. Вокруг – разбушевавшееся море, покрытое белыми гребнями, и стремительный бег волн. Миноносец, переваливаясь с одного борта на другой и зарываясь носом в воду, медленно двигался вперед. Вахтенный начальник, вцепившись в поручни, стоял рядом с командиром, мокрый с головы до ног.

Поздно было надевать дождевое платье, так как не было возможности переодеться, и он стоял на месте, сгибая поочередно правое и левое колено навстречу качке. Мостик то уходил из-под его ног, падая куда-то вниз, и мичман чувствовал, что его тело как бы лишалось веса, – то вдруг, нажимая снизу, взмывал вверх, – и мичман едва удерживал на ногах утроенную тяжесть своего тела.

Большая волна водопадом обрушилась на полубак и сорвала крепко принайтовленную вьюшку с перлинем.

Вьюшка, обломав поручни вокруг носовой пушки, свалилась за борт и стала разматываться на волне вдоль борта. Размотавшийся перлинь угрожал попасть в винты. Командир изменил курс и приказал подобрать вьюшку.

Мичман спустился на орудийную площадку, наблюдая за работой боцмана и комендоров. Немыслимо казалось что-либо сделать. Палуба уходила из-под ног, волны обрушивались на площадку.