Жизнь прожить… | To live a life…

Выпили по стакану молодого домашнего вина. Ион молчал. И хотя он всегда был неразговорчив, Моше понял, что дела неважные.

– Что, брат, устал?

– Честно говоря, да. Но я выдержу. А вот Габриэла сломалась.

– Что так?

– Решила больше не ездить на лечение, а купить лучше дом. Хочет жить на своём месте.

– Слушай, я хотел тебя раньше спросить. Не поколачиваешь ли ты её случайно? Вы так долго лечитесь, и я вижу, что она меняется не в лучшую сторону. А может, у Василия ей плохо?

– Мизинцем ни разу не тронул.

Верь мне. А Василий с Катериной поддерживают её как могут.

Помолчали. Моше разлил по стаканам вино. Выпили. Отщипнули брынзы, хлеба.

– Ты видел моего младшего, Михая? Когда она его носила, врачи нашли у неё что-то нехорошее по женской части. Нельзя было ей рожать, а она заупрямилась. И вот сегодня Михай, дай Бог ему здоровья, вырос смышлёным и красивым, а Габриэла с тех пор не может избавиться от кровотечения. Вот и ездим по больницам, частным врачам. Поэтому мы тут. Да пользы мало. Что-то Габриэла чувствует.

Не припомню, когда она ещё так настаивала на своём. Да и чтобы плакала – не помню. Сделаю как она просит.

– Может, на самом деле так будет лучше для неё. С деньгами, Ион, я тебе помочь не могу, сам видел мою ораву, а вот подыскать что-то достойное, без посредников, неплохой дом за подходящую цену, это мне по силам.

– Спасибо. Это очень важно сегодня.

Выпили ещё. Помолчали. В чайной между тем кто-то устроил очередную весёлую разборку, то и дело подходили ребята, шутили, что-то хотели выяснить, спросить, но, видя, что разговор идёт серьёзный, быстро удалялись.

Ион заговорил первым, когда стало немного тише:

– Беспокоит меня мой старший, Димитрий.

– А этот что учудил?

– Да не учудил – чудит всё время. Шестнадцать только исполнилось, а девки уже прохода не дают. Пропадает где-то вечерами. Приходит поздно. Часто женскими духами пахнет от него.

– Пусть гуляет парень. Правда, мы так рано не начинали. Но зато потом ведь было дело, Ион, не так ли?

Впервые за весь вечер они заулыбались.

То ли от выпитого вина, то ли от воспоминаний о том, что и они когда-то были намного моложе, лица у обоих посветлели, плечи расправились, как будто сбросили тяжёлую ношу. Ион, взявшись за графин и обнаружив, что тот почти пуст, встал и, спросив насчёт закуски получше, удалился. Вернувшись довольно быстро, он поставил на стол графин побольше и большую тарелку с дымящимся на отварном картофеле мясом, обильно посыпанным укропом.