Империя предков

Сам Чингисхан начинал с того, что в его войске и был один воин, его первый нукер именем Боорчу. По дороге узнали также, что у этого парня именем Элбэг совсем уж исключительная память. Что увидел, то и запомнил.

Так эти трое юношей и поскакали навстречу новой жизни.

Спустя день для Баяр-Туяа началась совсем новая жизнь, которую он никогда не мог бы представить в родной долине у берегов Уда земли Баргуджин-Тукум.

Десятка к десятке и так все десять десяток, составляющие сотню, выстроились перед человеком до того жилистым, что и никакие доспехи, казалось не укроют вот эти жилы, неукротимые жилы, что они отразились и в характере его, и в мыслях его.

Ростом превыше среднего, и никак не тучен, ибо тучность тоже накладывает отпечаток на характер эдаким спокойствием, этот человек, больше склонный даже к сухопарости, обладал огромной силой, что и не требовался никакой намётанный глаз. Легко было сравнить его с костром на ветру, с таким огнём, что понесёт в степь лишь один пожар ветровой. То был обладателем таких достоинств, нежели недостатков, отважный сотник Исунке-багатур, близкий родственник самого Чингисхана.

Говорили, что стрелы, пущенные его руками, разят цель через все триста алда и больше, где один алда составляет размах рук взрослого человека. Но, ведь, и размах взрослого человека бывает разным. Но говорили, что если определять дальность полётов, пущенных вот этим командиром сотни, то надо определять её при помощи алда верзилы. Да кто бы знал из них всех, но пока никто не знает, что лет через двадцать, по возвращении из победоносного западного похода на империю Хорезма, Чингисхан у берегов Онона, не так уж далеко от того места, где и проходил Великий Курултай, устроит игры.

Вот тогда-то полёт стрелы Исунке и пролетит сквозь эпохи этим расстоянием в триста тридцать пять алда, что отразится в табличке, найденной недалеко от Нерчинска, что и поныне хранится в Эрмитаже. И все тогда могли подумать, ибо мысли такие вполне были достойны такого зарождения, что этот сотник неукротимой энергии, и тем более родственник хана ханов, вполне мог бы командовать туменом, самое меньшее, тысячей, а ему доверили всего лишь сотню.

Так мог подумать разве что простой воин, да командиры десяток и сотен, а может и тысячи. Но вот то, что знали там, наверху, куда и совершили взлёт командиры туменов, знали причину этого невысокого полёта пускателя самых дальних стрел, по разумению уж слишком любознательных голов, не дано было знать простому воину, исполнителю приказов.