Борщевик

В противном случае при постоянной подпитке, такого большого количества, агрессивно действующего на живую плоть вещества, растение бы погибло, не имея должной защиты. Но мы наблюдаем обратное. То есть, чтобы его выкорчевать, если оно, конечно, не принесет хозяйству никакой пользы, нужно создать такие вещества, которые эти процессы повернут вспять и изменят их вектор, чтобы растение навредило самому себе. Грубо говоря, совершило бы суицид. Но это пока что лишь по большей части предположения и первые результаты малых опытов.

– А что насчет защиты? Насколько яд токсичен для других материалов?

– Я попробовал извлечь капельку жидкости из куска моей плоти и поместить ее на ткань. Ткань испортилась. Одних кожанок и подобного им хватать точно не будет. Нужна защита серьезная. Я думаю, даже снаряжение пожарных не в силах задержать этот яд.

Последний аргумент, сказанный Павлом, был подтвержден на моих глазах пару часов назад.

– И сколько оно держится в организме?

– Я думаю, оно остается в нем. Извлекать нужно.

Сколько можно будет терпеть это, не знаю. Но я пойду либо сегодня в госпиталь, либо завтра. Потому что мне уже как-то не по себе. Но в коже оно вызывает сильные химические реакции, делает ее опухшей, как от ртути или раскаленной сковороды. Ну и температура с головной болью, конечно. Про запах не знаю, но он узнаваем, уникален я бы сказал. Может он и вызывает боль и головокружение, как было у меня.

– Может, тебе сейчас пойти?

– Нет, мне пока что хорошо. Это так, скачет.

Я осматривал Павла с большим любопытством, как будто встретился с пещерным человеком.

Павел конечно переоделся в чистое, но его лицо и правая ладонь сильно выделялись на общем пейзаже.

– А что с головой?

– Болит, что с ней… Еще один квас, пожалуйста!

– Подожди, – одернул я его. – Ты сказал мне про пыльцу, что она у тебя в волосах…

– Да, пыльца. Я ее тоже рассмотрел. Но никаких выводов пока не сделал. Пыльца, как пыльца. Я ее тоже смыл в душе. Вот только после нее, походу, у меня начали обильно выпадать волосы.

От малейшего расчесывания выдирался целый кусок.

Павел потрогал себя за волосы. На его ладони лежало множество волосинок каштанового оттенка. Очень много.

– Вот, видишь? Ужас какой-то.

– Паша, извиняюсь конечно, не рак ли это у тебя?

После моих слов в кафе все замолчали и посмотрели в нашу сторону.

– Ага, не много подарков ли для одного дня? – Павел рассмеялся. Я подхватил его радость из вежливости. Мне было страшно за своего друга.