Борщевик

– Алекс, успокойся! Прошу! С ним все будет хорошо! Я знаю Стьюи, он выберется! – возражал Редж.

– Да как вы не понимаете?! Они не могут ему помочь! Он мертв! Он умрет сегодня! Если не завтра! Ему хуже! Его вырвало прямо в машине!

– Никто не умрет Алекс! Никто сегодня не умрет! Послушай! – я был весь на нервах.

– Умрет! Умрет! – после этих слов я ударил Алекса по щеке. На нас посмотрели фельдшеры. Впрочем, они и до этого не спускали с нас своего пронизывающего взгляда.

– Мы живы Алекс! Мы тоже были там! Ты, я, Редж.

Мы вот, стоим здесь. Нам нужно понять, с чем мы столкнулись.

– С ужасом мы столкнулись… – Алекс заговорил бормоча.

– Ну, это понятно, – Редж почесал свой нос.

– Ничего не понятно. Вы просто не видели!

– Мы видели, Алекс. Еще там. – спокойным тоном обратился я к нему. – Им тоже было несладко. Но главное, что мы живы.

– Нам еще нужно такими остаться. Алекс, так что с пропусками?

Алекс высморкался.

– Что-что, у меня они. Два пропуска. Один сразу на двух людей.

Держите, вот, – Алекс протянул нам руку, в которой лежала карточка, похожая на визитную, – Мне их выдали здесь, на рецепшн. Какие-то солдаты, сказали мне… – Алекс прервался. Он посмотрел в сторону выхода, где из одного угла в другой медленно передвигался солдат срочной службы, либо рядовой, либо сержант, еще совсем молодой. Смотрел он на нас отнюдь недоброжелательно. – Впрочем, я позже скажу. Я еще позвонил в цех, сказали, что вызывают всех. Через час. На совещание.

– Черт… – Редж закрыл глаза руками и стал их будто умывать воздухом.

– Парни, я,… езжайте без меня. Я чуть позже. У меня жена с дочерью здесь, в больнице.

– Держи пропуск на всякий, – Алекс отдал мне эту карточку. – Мы тогда, пойдем.

– Спасибо. Аккуратнее, расскажете, если что!

– Давай не опаздывай, у тебя полчаса, удачи! – окликнул меня Редж.

03:07

Они скрылись за дверью, заранее показав пропуск. Я направился на рецепшн, в надежде отыскать своих родных.

Глава четвертая

О мире вокруг нас

По мере моего подъема на верхние этажи здания (а всего в госпитале их было восемь), куда мне указала растерянная до невозможности секретарь, на глаза мои все чаще попадались еле волочащие свои уставшие ноги люди.

Я впервые понял насколько тяжелым может быть переход с жизни «до» на жизнь «после». Сколько уже пострадало, сколько еще прибавится к пострадавшим и по какой причине. Впрочем, причина ясна.