Борщевик

 – Мы должны! Мы обязаны смести эти поганые ростки к чертовой матери с нашей родной земли! Каких бы жертв это не стоило бы нам сейчас! Должны!

Было тихо. Председатель закончил и отдышался. А потом вновь продолжил, но уже более спокойным тоном:

– Я вас собрал тут, чтобы не объяснять вам, что к чему, а прояснить ситуацию. Скажите мне, что вам требуется, и я просто вернусь обратно на фронт. Вы разве не понимаете сами, насколько все серьезно? Что гибнут мои люди, сейчас там, прямо там можно хоронить, не глядя.

Каждый из сидевших в том помещении был в настоящем шоке от происходящего. Никто из нас не мог понять, что с нашим Председателем, он впадал из крайности в крайность, становясь то преспокойнейшим священником, то разъяренным заводилой. Это был не правитель, это был безумец. В этот момент я точно понял – безумцы правят миром.

– Позвольте, товарищ… – промямлил я, вскочив со своего места.

Председатель посмотрел на меня неодобрительно.

– Я хотел бы сказать, что все, что было показано вами на экране. Все это правда. И я думаю, что нашим людям точно, какая, но все-таки защита, явно потребуется. Думаю, можно начать с химической. Я не могу утверждать иного, но скорее всего, нам нужно попробовать.

– Что попробовать? – возразил один из сидящих рядом со мной ученых. Ему было на вид лет сорок. – Пойти на верную смерть?

– Я вовсе не это имел ввиду, я хотел сказать, что нам…

– Да.

– Что? – ученого этот ответ явно не устроил. – Вы сумасшедший, скажите мне, вы идиот? Мы даже не знаем с чем име…

– Заткнись, сволочь, не тебе решать! Я видел, как они умирали, прямо на руках. Передо мною, вот с этих ладоней сползал директор нашего цеха, мистер Стьюи… Я его вместе с Алексом и…

– Мистер Стьюи мертв? – испуганно спросил шестидесятилетний инженер, сидевший в моем ряду. В маленьких очках с толстыми линзами и круглой оправой и с седой бородкой, примкнувшей к усам, он смотрелся весьма по-домашнему, хотя ни о каком возвращении в домашний уют речь и не шла.

Ученые переглянулись и забубнили.

– Да, он мертв. Не напрасно, но мертв. И я уверен, что это так. Он был одним из немногих, кого, как я думал, мне удалось спасти за всю жизнь. Он был бы рад, что вы все здесь собрались сегодня. И мне кажется, отныне мы не обязаны бояться. Ничего в этом мире.