Большие истории для маленького солдата

Никого и ничего.

То был его величайший талант.

«Если чему-то суждено случиться, то что толку бояться?» – говаривал он.

Он хотел растолковать эту мысль своим братьям, но не мог, потому что Младшебрат всюду совал свой нос, даже в такие дела, знать которые ему было еще рановато.

– О чем это вы? – спрашивал он.

– Иди поиграй, Младшебрат, – говорили ему.

– Что вы задумали? – не отставал он.

– Сходи за дровами, Младшебрат.

В конце концов им пришлось воспользоваться шифром.

Война = праздник

Атаковать = щекотать

Ружье = зонтик

Мертвый = в отпуске

– Мне нужно на праздник, понимаете?

– А вдруг тебя кто-нибудь пощекочет?

– Мне же дадут зонтик!

– Да уж.

Если повезет! А могут и не дать. Однажды утром тебя так пощекочут, что ты э-э-э… не успеешь оглянуться, как окажешься в отпуске!

– Держи, – сказал Старшебрат, вручив Младшему свою мандолину. Когда Старшебрат на ней играл, весь дом гудел, как пчелиный улей. Частенько братья танцевали Семидневный хорлепип.

– Разве на том празднике она тебе не понадобится? – удивился Младшебрат.

Было бы здорово, вздохнул про себя Старшебрат.

Вдалеке, на окраине пыльной, пустынной равнины, там, где песок как огнем обжигал уши, Старшебрат заметил странного вида треугольный предмет и горизонтальную черту. Вблизи треугольник оказался внушительных размеров палаткой. Черта превратилась в брус, преграждавший дорогу. Хотя «дорога» – это, пожалуй, громко сказано. Строго говоря, дороги как таковой не было, скорее проложенная ветром, едва заметная колея.

В прошлом шлагбаум был выкрашен в красно-белые цвета. Но на ветру и солнце краска поблекла, облупилась, обнажив голую древесину – серую и местами столь потертую, что не было видно даже текстуры.

Часовой нес вахту в шлеме, увенчанном бледно-коричневым страусиным пером. Какого цвета перо было изначально, сказать трудно, так как форма, сапоги, волосы и лицо Часового тоже были бледно-коричневыми. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что с головы до пят Часового покрывал тончайший слой песка.

Возраст Часового не поддавался определению, но молод он уже явно не был. Он сидел за массивным письменным столом, на котором с обеих сторон покоились стопки бумаг. Каждая стопка придавливалась увесистым булыжником. Этот стол посреди равнины выглядел довольно абсурдно. Рядом со столом из песка торчала ужасающих размеров сабля.

– Это пост номер 7787? – спросил Старшебрат.