Большие истории для маленького солдата

Прошло какое-то время, прежде чем Часовой открыл глаза. Они были ярко-зеленые, как оазис в пустыне. Часовой кивнул.

– А где Дворец Мира?

Часовой указал в сторону трепыхающейся на ветру огромной палатки позади него. То было весьма жалкое зрелище. Когда-то Дворец Мира переливался мозаикой павлиньих оттенков, но песок и щебень придали ему столь же унылый вид, что был у Часового и равнины. Полотнище болталось на каркасе, как обвислая шкура на старом животном.

– Мне надо на войну, – отчеканил Старшебрат.

Проследив за указательным пальцем Старшебрата, Часовой кивнул. Отсюда еще день ходу. На посту война была почти незаметна. Случалось, на горизонте поднимался столб черного дыма, иной раз дрожала земля. Подчас ветер доносил издалека едва уловимый гул орудий.

Порывшись в бесчисленных ящиках стола, Часовой вынул оттуда чистый лист бумаги. Затем снял со шлема страусиное перо, окунул его в чернильницу и спросил:

– Какой дар ты принес на благо Мира?

Старшебрат достал из сумки горсть инжира, сморщенного и твердого, как грецкие орехи, – все, что у него было.

– Инжиром войну не оплатишь.

– Тогда возьми его себе, – предложил Старшебрат.

Часовой снова покачал головой. Объяснил, что не голоден, притом уже много лет. Все, что он пробует, имеет вкус песка. Старшебрат ощупал карманы пальто – они тоже были полны песка, надутого ветром.

– Больше у меня ничего нет, – признался он.

Часовой почесал за ухом. По шее стекла тонкая песчаная струйка.

– Ничего? – уточнил он.

– Ничего. Разве что пара-тройка историй.

Часовой водрузил страусиное перо обратно на шлем и моргнул.

– Тогда заплатишь историей.

– Какой историей? – удивился Старшебрат.

Часовому не пришлось долго размышлять.

– Историей, которая заставит меня проголодаться.

Старшебрат перебрал в голове все истории, которые знал.

– Согласен, – ответил он. – Но при одном условии.

– Хорошо, – кивнул Часовой, выслушав условие.

Бадумские пироги

I

В ту пору, когда в рот к нам еще не залетали жареные цыплята и вино не лилось дождем, стоял на земле городишко, в котором людям жилось горше, чем где бы то ни было. Бадум ютился в нагорье на юго-востоке, где земля была каменистой и бесплодной. Мучительным трудом горожане добывали себе пропитание. Случалось, в Бадум заглядывали трубадуры.